"Мы будем за ним ухаживать. Он справится. Это еще не конец света".

— Дом… — Маркус остановился посреди палубы. Он ужасно выглядел. Он стащил с головы бандану, смял ее в кулаке и уставился на руку, словно был не в силах подобрать слова. — Дом, мне жаль. Мне так жаль…

Это и все, что он сказал, но больше ничего и не требовалось. Дом услышал, как кричит: "Нет, нет, только не Карлос!.." Но этого не было. Его лицо онемело и губы не могли шевельнуться.

Он ошибся. Это и был конец света.

ДОМ ПРАВИТЕЛЕЙ, ХАСИНТО, ПЯТЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Во времена Маятниковых войн медали присуждались и вручались почти без промедления. За восемьдесят лет военных действий административная система Коалиции стала весьма эффективной. Как хотелось бы думать Хоффману, командование торопилось вручить знаки отличия героям, пока они были еще живы и могли разделить радость со своими близкими.

Кроме того, своевременное вручение медалей обеспечивало благоприятные отклики в прессе. Хоффман, стоя в ожидании церемонии награждения, в очередной раз мог убедиться в интересе журналистов к подобным событиям.

Но большинство бойцов, представленных к Звезде Эмбри, не могли присутствовать на церемонии. В списке живых Хоффман остался только в компании Дома Сантьяго и Маркуса Феникса и по этому поводу испытывав не гордость, а скорее замешательство. Маргарет считала его повышение в звании давно заслуженным, сам Хоффман ничуть об этом не задумывался. Маргарет расстроилась, когда он не взял ее с собой на церемонию. Но звание полковника, кавалера Звезды Эмбри, годилось, по его мнению, только для подписи на служебных документах. Вести с собой пышно разодетую по такому случаю жену казалось ему излишним. Звание ничего не меняло. Только еще на шаг отдаляло его от той деятельности, ради которой он вступал в армию, — службы на передовой линии фронта.

Вместе с другими почетными гостями Хоффман ждал начала вечера в гулком высоком зале среди целого леса колонн, покрашенных в красновато-коричневый цвет, что только усиливало их сходство с могучими деревьями. На стенах красовались портреты Праотцев Коалиции в простых золоченых рамах. Резные багеты хороши для других общественных зданий; здесь был выдержан строгий стиль, олицетворявший самопожертвование и целеустремленность.

Собравшиеся небольшими группами бойцы в парадной форме были из разных подразделений — не только те, кто участвовал в операции «Уравнитель». Здесь присутствовали также вдовы и дети погибших и несколько вдовцов в праздничных костюмах. Согласно сценарию они должны были подняться на помост и со стоической гордостью принять перед камерами награды погибших родственников. Кое-кто из детей героев — как, например, Аня Штрауд — и сам носил военную форму. И как только она могла выслушать сообщение о гибели матери? Аня и сама заслуживала награды, хотя бы за то, что до конца оставалась на посту. Сейчас она, пепельно- бледная, с опущенными глазами, разговаривала с Маркусом и Домом, и оба они, словно оберегая девушку, обнимали ее за плечи. Они закрывали ее от камер. Это о многом говорило.

Хоффман мысленно поклялся, что, если кто-то из шнырявших по залу репортеров станет фотографировать эту группу, он выследит мерзавца и засунет камеру ему в задницу, чтобы он мог снять свои зубы изнутри.

"Черт, Маркус без своей банданы выглядит совсем ребенком. Да он и есть ребенок".

К журналистам Хоффман относился как к неизбежному злу вроде комаров. Но это не значило, что он должен их любить. Эти хищники переходили от одной группы к другой и еще до вручения наград пытались взять интервью.