— Полковник, не могли бы вы на секунду оставить медаль? — обратился к нему фотограф. Он подошел к Хоффману неслышно, совсем как песанги. — Всего один снимок.

"Бедняга просто выполняет свою работу".

— Нет, ни за что, — ответил Хоффман.

И он даже не мог объяснить, почему так поступает. Он только что участвовал в секретной миссии. В средствах массовой информации об операции «Уравнитель» сообщалось только, что, "несмотря на противодействие превосходящих сил противника, была предпринята успешная попытка уничтожения объекта, угрожавшего жизни и благополучию граждан Коалиции". И больше не будет никаких подробностей — по крайней мере до тех пор, пока через много лет штаб не решит снять покров секретности. Но журналисты привыкли к подобным ограничениям. В конце концов, идет война. Они смирились с тем, что герои почти ничего не могут рассказать, и перестали задавать лишние вопросы.

В парке Хоффман присел на каменную скамью при памятнике Неизвестным Воинам. С другой стороны гравийной дорожки, за двадцатисантиметровым бордюром, появилась новая могила, увенчанная блестящим гранитным надгробием с четкой резной надписью:

РЯДОВОЙ 26 КОРОЛЕВСКОГО ПОЛКА ТИФАНСКОЙ ПЕХОТЫ

КАРЛОС БЕНЕДИКТО САНТЬЯГО,

КАВАЛЕР ЗВЕЗДЫ ЭМБРИ, ПОГИБ В ДОЛИНЕ АСФО, ОСТРИ,

В 15 ДЕНЬ МЕСЯЦА ТУМАНОВ 77 ГОДА ВОЙНЫ,

В ВОЗРАСТЕ 20 ЛЕТ.

— Вот и вся твоя жизнь, рядовой, — прошептал Хоффман. — Вся судьба уместилась в трех строчках.

Родителей Карлоса не было на церемонии, как не было ни Адама Феникса, ни жены Дома: ведь ей надо было заниматься уже двумя детьми. Хоффман не мог винить семейство Сантьяго за то, что они предпочли не выставлять свое горе на всеобщее обозрение. Он сидел и смотрел, как солнце движется по камню, пока на дорожке не появились Дом и Феникс. По их взглядом Хоффман понял, что он тут лишний.

— Я уже ухожу, — сказал он.

— Это ни к чему, сэр. — Дом нес свою Звезду Эмбри в коробочке, обтянутой красной кожей. — Мы собираемся поужинать сегодня. Будут и кадет Штрауд, и профессор Феникс. Не хотите ли к нам присоединиться?

— Я весьма благодарен, рядовой Сантьяго. — Хоффман быстро взглянул на Феникса. Тот, тщательно сохраняя бесстрастное выражение лица, смотрел на могилу. — Мне пора уходить. Сегодня мне предстоит еще успокоить жену. Но я почту за честь выпить с вами пива в ближайшем будущем.

Хоффман поднялся, пожал им руки и медленно пошел к стоянке служебной машины у главных ворот. Водитель ждал… Хоффман решил отпустить его, чтобы пройтись пешком по городу, собраться с мыслями и подумать, чем теперь заняться, когда ему не светит ни дальнейшее повышение, ни мало-мальски значительная должность.

"И что? Какое это имеет значение? Лучше я снова пойду служить младшим офицером".

Он остановился, чтобы оглянуться на Дома и Маркуса. Хоффман ничего не знал о Маркусе Фениксе, кроме того, что он превосходный солдат. Что происходило в его голове, оставалось для Хоффмана тайной. А он неловко чувствовал себя в обществе людей, чьи помыслы были ему неизвестны.

По крайней мере до сих пор.

Феникс присел на корточки и стал раскапывать ножом гранитную крошку у самого надгробия, пока не вырыл довольно глубокую ямку. Это заняло у него немало времени. Странная сцена почему-то раздражала Хоффмана и… да, ему было жаль парня. Хоффман продолжал наблюдать, пока гравий на аллее не захрустел под шагами адъютанта.

— Полковник, машина вас ждет…

Обращение было для него новым, непривычным.