Маятниковые войны достигли некоторого равновесия. Как бы ни были тяжелы отдельные сражения, каждый пытался выжить как мог. Дом считал, что люди способны привыкнуть к любой ситуации.

За четыре дня до окончания отпуска Дом сидел во дворе у своих родителей, качал на колене Бенедикто и размышлял, каким солдатом станет к своему тридцатилетию. Демобилизации кого-либо из армии на его памяти еще не случалось.

— Маркус встречался со своим отцом? — спросила Мария.

— Думаю, да.

— Как печально, правда? Их только двое, и такая большая пропасть между ними.

— С ним все будет в порядке, — заверил ее Дом. — Он выдержит. И у Маркуса есть мы.

Дерево, на ветвях которого он впервые увидел Марию семь лет назад, покрылось густой листвой и отбрасывало тень на двор Сантьяго. Дом прикрыл глаза и невольно подумал, насколько тяжелым может показаться ребенок, если целый день таскать его на руках. Он слегка задремал. Он был уверен, что не спит…

Но он заснул. Голос отца прогнал сновидение, забывшееся в тот же миг, едва Дом открыл глаза. Заплакал Бенедикто. От неожиданности у Дома заколотилось сердце, и он выпрямился на скамейке.

— Извини, сынок. — Отец наклонился над ним и взял внука. — Тебя к телефону. Это адъютант.

"Проклятие".

Дом знал, что ему предстоит услышать, еще до того, как взял с кухонного стола трубку.

— Рядовой Сантьяго?

— Доминик Сантьяго. Вы уверены, что ищете меня, а не Карлоса?

Адъютант даже не ответил.

— Вас срочно вызывают в штаб армии. Вы должны явиться к двенадцати часам завтрашнего дня. Простите, что приходится прерывать ваш отпуск, но так получилось.

— Все в порядке, сержант. Я понимаю, вы не можете назвать мне причину вызова по телефону, но…

— Я ее даже не знаю. Я знаю лишь, что всем десантникам приказано срочно явиться на базу.

Дом не помнил, сказал он «слушаюсь» или нет. Он вернулся во двор, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что он испытывает: воодушевление, страх или радость? Стоит ли сначала позвонить Карлосу или сразу идти к Марии? Очевидно, намечается крупная операция. Мысль о том, что сразу после окончания тренировок он может принять участие в настоящих сражениях, оказалась немного… пугающей.

Но он через это уже проходил: его, шестнадцатилетнего солдата, прямо с базы отправили на передовую. Так было принято. Дом верил в эффективность тренировок и верил в себя.

— Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — сказала Мария и даже сумела улыбнуться. Она постепенно привыкала быть женой военного. — Дай мне знать, если сумеешь возвратиться к рождению малыша.

"Если смогу. Но я же вернулся к рождению Бенедикто, не так ли?"

— Я уже позвонил Карлосу, — сказал отец. — Сбор объявлен для всего двадцать шестого полка, не только для десантников.

Дом говорил себе, что в прошлом были сотни таких же сборов — а может, и тысячи, — но в ходе войны ничего не изменилось. Нет резона полагать, что этот вызов, каким бы ни была его причина, приведет к иным результатам. Дом только мог надеяться, что все пойдет по-другому.

А сейчас ему надо было собираться. Он ненавидел это занятие.

СПЕЦГРУППА ДВАДЦАТЬ ШЕСТОГО КОРОЛЕВСКОГО ПОЛКА ТИРАНСКОЙ ПЕХОТЫ. ГЛАВНЫЙ ШТАБ, ЭФИРА

Теперь Хоффман изучил мыс Асфо лучше, чем собственный дом. Виктор и проводил над планами больше времени, чем дома, так что в этом не было ничего удивительного.