— Она была откровенной. Берни сказала, что ее рассказ меня огорчит.

Маркус снова отвернулся и устремил взгляд на дорогу:

— Он подорвался, Дом. Ради бога, не заставляй меня описывать все подробности. Его наградили Звездой Эмбри. Если бы не Саранча, о нем могли бы снять фильм…

Верхний люк задрожал под тяжелыми ботинками, и через секунду на заднее сиденье плюхнулся Рохас, так и горевший энтузиазмом. Его появление убило малейшую возможность продолжить разговор. Дом едва не заорал от досады: за несколько лет это был самый длинный разговор с Маркусом, касавшийся смерти Карлоса.

— Эй, прошу прощения. — Рохас просунул голову между передними сиденьями и взглянул на каждого из друзей. Он уже надел шлем и теперь еще больше напоминал брата Яна — не только своим видом, но и повадками. Их сходство очень расстраивало Дома. Неужели погибшие не оставят его сегодня в покое? — Я помогал Таю вывести его «Броненосец». Кто-то из штатских заблокировал ему дорогу, и я боялся, что Тай съест парня живьем.

Маркус мгновенно стал прежним сержантом Фениксом.

— На самом деле Тай гораздо выдержаннее. Он иногда болтает чепуху, но агрессию приберегает для червей.

Разговор перешел на совершенно другие темы. Дом, прислонившись головой к боковому люку, ждал приказа о выступлении и гадал, что может быть хуже той гибели Карлоса, которую он представлял себе все эти шестнадцать лет.

— Центр контроля вызывает «Дельту». — Голос Ани Штрауд заставил его очнуться. — «Дельта», зарегистрированы новые появления Саранчи. Я отслеживаю ситуацию. «Джек» скрытно проводит разведку. Будьте настороже, когда тронетесь в обратный путь, ладно?

— Есть, мэм, — механически ответил Дом.

— Прошел слух, что в столовой сегодня вечером готовят лапшу. Я хотела вас немного подбодрить. Думайте о мясных фрикадельках.

— Никакая Саранча не может задержать бойцов, если их ждут фрикадельки.

— Так держать. Центр контроля закончил.

Рохас снова наклонился вперед:

— А я и не знал, что у нее есть чувство юмора.

— Нам предстоит еще долгий обратный путь.

— Ох…

— Никаких «ох», договорились?

Дом не понимал никакого юмора, когда речь шла о женщинах. Для него существовала только Мария: всегда и везде одна Мария.

Минут через десять наушник Дома вновь ожил, и на сей раз послышался голос Хоффмана:

— Сантьяго, начинай движение. Водителям конвоя, поддерживайте интервалы. Не останавливаться.

В случае контакта с противником и нарушения порядка колонны будьте готовы изменить направление. При переговорах используйте свои позывные, держите каналы связи открытыми. Разговоры допускаются только в случае крайней необходимости. Хоффман закончил.

Дом завел «Броненосца» и двинулся к воротам. Небо уже стало багряно-пурпурным, и огни складского комплекса постепенно таяли в темноте. Вскоре Дом мог разглядеть только ряд покачивающихся позади фар.

Он еще помнил то время, когда уличное освещение Эфиры подсвечивало облака и сияние можно было заметить за два десятка километров от города. Энергии было достаточно. Теперь улицы оставались почти темными и наружное освещение включалось лишь на несколько ночных часов. Комендантский час не был официально объявлен, но все равно соблюдался.

Дом увеличил скорость, в полумраке свернул за угол и вывел колонну на главную дорогу, ведущую к последнему пристанищу человечества.

И даже на этих пустынных улицах он на каждом шагу продолжал искать Марию.

ЦЕНТР КОНВОЯ

У Хоффмана дьявольски болела нога.

Это здорово помогало оставаться настороже.