Хоффман не только предвидел подобный запрос, но знал ответ. Существовал только один вариант.

— И Дальелл приказал выпустить все ракеты и подключить авиацию, чтобы сровнять это место с землей, верно?

Майклсон кивнул:

— Я думал, вы должны это знать.

— Я был бы разочарован, если бы он решил иначе, — кивнул Хоффман. — Если уж они узнают, за чем мы охотимся, вряд ли представится возможность повторить операцию позднее. Необходимо разгромить весь комплекс.

— Конечно, все зависит от того, что именно Дальелл подразумевает под неудачей. Другими словами, и каком случае миссия будет считаться проваленной.

Возможно, Майклсон хотел сказать этим что-то еще. Возможно, он что-то слышал, или что-то узнал, или сделал вывод, что ими руководит нервный командир с дрожащим пальцем на курке.

— Я думал, это была операция Ивера.

— Это и есть операция Ивера, — сказал Майкл- сои. — До тех пор, пока остается возможность не просто помешать СНР запустить "Молот".

— В таком случае лучше не допускать сомнений в нашем успехе, — Хоффман изучил все иносказания начальников, но родным этот язык для него так и не стал. — Я так и говорил своим ребятам с самого начала. Иногда полезно дать нагоняй самому себе.

К тому времени, когда Хоффман добрался до грузового отсека, десантники уже сняли со спины «Лангеры», а воины Песанга терпеливо сидели, скрестив ноги, словно послушные школьники.

— Как вы понимаете, нам остается только ждать, — заговорил Хоффман. — «Калона» отправилась в путь. Завтра к ночи десантники должны высадиться на берег. В случае контратаки инди они будут прикрывать паши спины. Если все пойдет по плану, все мы успеем вернуться до того, как противник узнает, что произошло. — Он посмотрел на Дома, стоявшего с непроницаемым выражением на лице. — Извини, Сантьяго, что не предупредил тебя раньше. Это будет рота "С".

Дом, казалось, некоторое время обдумывал новость, а потом просиял улыбкой:

— А им сказали, кого они будут охранять?

— Я не знаю, — признался Хоффман. — Но постараюсь выяснить.

"Что ж, с этим я разобрался".

Хоффман ненавидел оставаться в неведении и подозревал, что остальные испытывают то же самое. Хотя иногда случалось все наоборот. Он не мог понять почему.

Майор повернулся к уроженцам Песанга:

— Сержант, у вас есть все необходимое?

Бай Так широко улыбнулся и показал огромные кожаные ножны, висевшие на поясе. Они были настолько длинными, что полностью пересекали его бедро.

— Мы получили все, что нам было нужно, Хоффман-саг.

Песанги были низкорослыми, с раскосыми глазами, отчего их лица казались постоянно ухмыляющимися. Этот небольшой неунывающий народ обитал в отдаленном районе Коалиции, где Хоффман никогда не бывал. Их обычным занятием считалось разведение скота, но, вероятно, занятие это было весьма опасным, поскольку они носили с собой самые огромные ножи, которые когда-либо видел Хоффман. И кинжалы служили не для украшения. Песанги сражались в ударных отрядах: их задачей было быстро и бесшумно уничтожить противника.

Они отлично показали себя при осаде Кузнецких Врат.

— Ну ладно, — сказал Хоффман. — Я буду в своей каюте. Постарайтесь немного поспать.

Солдаты, вероятно, так и сделают, но сам Хоффман знал, что не уснет. Остаток вечера он провел за сочинением традиционного письма, как поступал перед каждой операцией, если на это находилось время. На конверте большими печатными буквами он написал: МАРГАРЕТ ХОФФМАН. Он отдаст это письмо Майклсону, чтобы тот доставил его по назначению, если произойдет непоправимое.