Изменить размер шрифта - +
Душой, наверное? В голове шепнуло – особист. Старший лейтенант ГБ Альгирдус Йонасович Катилюс. Литовец, выходит… Третий, с недавнего времени и пока ещё, отдел НКО, ага. Кровавая, значит, гэбня в гости к нам. Не так чтобы очень молод. Для старлея. Впрочем, их дела – кто знает? Век бы не знать…

Что проснулся, просёк сразу, но даже не шелохнулся. Смотрим друг другу в глаза. Типа, кто кого переглядит. Прежнего меня, похоже, дрожь пробирает, мне тоже не дюже уютно, но не так чтобы очень. Отбоялся своё…

— Как самочувствие, Малышев? — спокойно так. Акцента нет. Единственно, какой-то слишком правильный, что ли. Выговор.

Ага, Малышев, вот, значит, как… Откуда-то знакомое фамилиё, но давай-ка мы лучше сейчас по быстренькому "чужого" выпустим, с его страхом, а? А то этот стылоглазый, похоже, не зря свой хлебушко трескает, сходу приступит контру выискивать. Нам же в контры не хочется. Вроде как ни к чему нам это. Совсем. В столь стрёмные, тем более, времена.

— Хорошее самочувствие, спасибо, товарищ старший лейтенант госбезопасности – бормочу скороговоркой, пытаясь привстать в кровати. Взгляд по максимуму преданный, боюсь и на самом деле, иначе почувствует. Знаем и эту публику. С тех пор она если и поменялась, так разве что поплоше стала. Однако и говорок же у меня… дерёвня дерёвней, причём глухое такое Поволжье. Этих ни с кем не спутаешь, с их жёстким безударным "о". И привязчивая штука эта до безобразия. У баб Вари до самой смерти такой был, как начнёт окать, так хошь стой, а хошь падай. Пацаны подмосковные, помню, аж уссыкались. За глаза. В глаза же и не думали. Уважали потому как. Было за что.

— А долго я…

— Минут десять… Ничего, ничего, лежите… — пауза – А как это вы взлетели… вот так… без приказа, без ракеты… Без всего?

— Виноват, товарищ старший лейтенант, сон приснился, что немцы напали, а я в дежурном звене… побежал, спросонья, смотрю, и правда летят…

— И что, тоже вот так… взял да и полетел, а?

— Я, товарищ старший лейтенант, вообще думал, что сон это… всё время. Даже когда взлетел, не понимал ещё. Только потом чувствую – нога болит, ушиб которую, во сне, не бывает, чтоб нога так вот болела, и понял, что не сон… Когда старший лейтенант Фролов докладывал уже… Так испугался, что аж сомлел тут же… Что мне теперь будет за это, а, товарищ старший лейтенант? — вот так, чистую правду и ничего кроме правды, и страха с ужасом побольше. Может, и проскочу. Наверняка проскочу. Забот у него сегодня и так выше крыши должно быть. Раз нас ночью по тревоге не подняли, значит, связи не было. Скорее всего, и сейчас нет. Почему – чёрт его знает. Проводную, ясное дело, "Бранденбург" порезал. А вот что с радиосвязью… Нет, и всё тут. Не копенгаген я по части радиосвязи.

— А с Хрипко тоже во сне договорились? Чтоб с Сулимой поменялся?

— Не знал я ничего… Сам удивился, во сне… то есть… ну, не во сне, а… Хоть у Хрипко спросите, товарищ старший лейтенант (предупреждали тебя, Петрович, что эти твои посиделки-полежалки добром не кончатся… Да и не представляю, как можно было б прикрыть его… А особист шустр, молодого, похоже, успел уже допросить. Раз не спрашивает сходу, кудоть я труп Петровича зашхерил…)

— Что-то я не слышал, чтобы вы раньше на полётах особо блистали…

— Так точно, товарищ старший лейтенант… Но ведь мечтал блистать… Больше всего на свете… мечтал. Думал, хоть во сне сбывается моя мечта… гля, а это и не сон вовсе…

— Патронов-то хоть знаешь, сколько израсходовал, а, Костик?

Ага… Костик, значицца.

Быстрый переход
Мы в Instagram