«Сейчас он меня убьет», — подумала она. Он прикрыл глаза и едва заметно кивнул, поскольку, скорее всего, находился в состоянии глубочайшей апатии, а женщина с темным обручем в волосах слегка отшатнулась назад и, судя по всему, собралась уйти, но старик ее остановил:

— Постойте…

Он произнес это негромко и с таким видом, какой бывает у человека, которому необходимо выговориться.

— Аня пропала…

— Аня? — быстро переспросила Бася.

— Прекратите. Вы же прекрасно знаете, что это моя внучка… Я уже потерял надежду на то, что она жива.

— Господи… — глухо выдохнула Бася, облокачиваясь на ограду; минуту она стояла, упираясь лбом в ладонь, и было заметно, что известие это ее потрясло. — Как пропала? Где? Что вы такое говорите?

Да так пропала, рассказывал старик, неподалеку от дома, это было вечером, она возвращалась из Шереметьева, автобус спортшколы подвез ее до метро… Ей оставалось перейти дорогу. Говорят, подъехала машина, вышли двое, впихнули девочку в салон… Потом эту машину нашли брошенной — недалеко, в Кунцеве. И никаких следов.

— Постойте, а что она делала в Шереметьеве?

— Возвращалась со сборов. Федерация отправляла группу наиболее талантливых детишек на ознакомительные десятидневные сборы: потренироваться под присмотром тамошних специалистов, посмотреть на Уимблдон…

— Так она возвращалась из Лондона?

Именно, кивнул старик, поездка обещала быть

очень интересной. Ко всему прочему, Аркадий, когда узнал про эти сборы, очень заинтересовался и обещал всяческую помощь: Аню встретит там его доверенный, какой-то там Виктор — произносил это имя Аркадий на французский манер, с ударением на последнем слоге, — человек верный, присмотрит за ней, а в свободное от кортов время обеспечит фантастическую культурную программу…

— Какой Аркадий?

— Это вы во всем виноваты… Черт бы вас побрал. Вы производили впечатление основательного и решительного человека, и я всерьез начал беспокоиться за Аню.

— Неужели я вам показалась такой страшной?

— Не вы… — Старик бросил на нее пристальный взгляд. — А те, кто вас рекомендовал.

— Рекомендовал? — нахмурилась она. — Разве я предоставляла какие-то рекомендации?

Старик указал в конец аллеи:

— Вот там вы называли кое-какие имена.

Она беспомощно пожала плечами:

— Не помню… Ах, вы Игнатия Петровича имеете в виду? И всего-то?

— А вы полагаете, этого не достаточно? Только не говорите мне, что Игнатий уверовал в Бога и записался в общество добрых самаритян.

— Я вас перебила…

— Перебили? Ничего, нам теперь не до светских манер, — он тяжело вздохнул. — Чтобы от вас отвязаться, мне пришлось возобновлять старые связи. Что делать, пошел к одному давнему знакомому, который стал теперь большим человеком…

— Как вы сказали? — переспросила она. — Большим человеком?

— Вот вы и опять перебиваете, — усмехнулся ювелир. — Достаточно большим, чтобы решить ваши проблемы… Аркадий по старой дружбе согласился помочь с таким в высшей степени нетривиальным заказом. Сказал, есть человек, единственный в своем роде специалист, как раз недавно он выполнял для Аркадия один очень важный и технически сложный заказ…

Вдруг старик заплакал — сразу, беззвучно, как умеют плакать только пожилые люди.

— Я сегодня заезжал туда, в Крылатское. Зачем — не знаю… Походил вокруг дома.