Не дождавшись ответа на свой стук, поздний визитер приоткрыл дверь.

— Не стой столбом в дверях, Вартан, проходи, садись. Говори, только быстро. Я работаю.

Вартан опустился в стоявшее у стола кресло.

— Виктор начал перевод денег.

Аркадий повертел в пальцах паркеровскую ручку, которой делал пометки на полях какого-то документа.

— По тому резервному каналу?

— Да.

— И куда впадает этот бурный поток?

— Виктор должен дать знать. Он мечется. Не появляется в офисе. Кто-то и в самом деле плотно сидит у него на хвосте.

— Даст знать… — повторил Аркадий, постукивая колпачком ручки по столу. — Почтовую открытку с видами Вестминстерского аббатства пришлет? Или телеграммку отобьет?

— Я же говорил, ситуация вышла из-под контроля. Он не в состоянии сейчас пользоваться нормальными каналами связи. Даже конфиденциальными. Мы не совсем поняли, что имел в виду Виктор…

— Он изъясняется на суахили?

— В момент последнего контакта с нашими представителями, — продолжал Вартан, не заметив реплики патрона, — Виктор намекнул, что, возможно, все будет у внучки какого-то вашего старого знакомого.

— Что? — нахмурился Аркадий. — У него крыша поехала? Он думает, у нас тут Диснейленд с ряжеными индейцами? Или мы, как пацаны в старые добрые времена, прячемся тут за гаражами с выструганными из деревяшки пистолетиками и играем в войну? Пах-пах, ты убит, падай… Так, что ли? Он не свихнулся?

— Не знаю. Но это все, чем мы на этот час располагаем.

Аркадий дотронулся до запонки.

— Старый друг… Ба! — оживился он. — А ведь был у меня не так давно один мимолетный разговор с одним старым приятелем, — и почесал колпачком ручки висок. — О чем, бишь, мы толковали? Да, он говорил, что опасается за девочку, просил помочь… — Улыбка скользнула по его губам. — М-да, ювелир.

Некоторое время Аркадий молчал, вычерчивая на полях лежавшей перед ним бумаги с красивым логотипом какой-то замысловатый вензель.

— Значит, так. Девочку вы возьмите. Разумеется, перетряхните ее квартиру.

— Зачем нам девочка? — тихо спросил Вартан; в темных его глазах блеснул тусклый огонек и тут же погас. Он как-то разом сник, опустил плечи, ссутулился. — Она еще совсем ребенок.

— Затем, чтобы моему старому знакомому не пришло в голову поиграть в свои игры.

— Он же давно отошел от дел.

— Береженого Бог бережет. Все, иди.

В дверях Вартан задержался.

— Бог, говорите? — И покачал головой и вышел.

* * *

Никто из посетителей кладбища не обратил внимания на странную женщину, которая шла по аллее в состоянии не то глубокой задумчивости, не то прострации.

Вид у нее был бездомный какой-то, потерянный, с таким видом человек вступает в знакомые пределы и вдруг понимает, что прежнего уюта и покоя в этих пределах отчего-то не стало. Хотя справедливости ради стоит заметить, что природу царившего в знакомом месте неуюта эта импозантная женщина с откинутыми со лба и собранными под черный замшевый полуобруч русыми волосами определила не сразу.

Здесь ничего как будто не изменилось, все так же плыли зеленые церковные купола в рыхлом, взбараненном тучной облачностью небе — плотный западный ветер упорно тащил небо на восток.