— Судя по вашему виду, молодой человек, вы провели бессонную ночь, — заметил он, взглянув на своего помощника. — Ничего, дело молодое. Девушка, в объятиях которой вы коротали время, хороша собой?

— Я работал, — ровным официальным тоном отозвался молодой человек. — Ситуация в Лондоне выходит из-под контроля.

— Та-а-а-ак… — протянул Игнатий. — Как говорят в народе, хорошее начало хорошего летнего дня.

— В народе так не говорят.

— Да что вы?

— Эта известная фраза принадлежит Хармсу.

— Хармсу? — переспросил Игнатий. — Это кто-то из ваших американских профессоров?

Молодой человек деликатно промолчал.

— Что поделать, мой юный друг… Мы народ простой, американских университетов не заканчивали. Будучи примерно одних с вами лет, я прослушивал семилетний курс в другом достойном учебном заведении, — он умолк. — Это был хороший курс, смею вас уверить. Знания, полученные в тех аудиториях, мне очень пригодились в жизни. Ну да ладно… Что там в Лондоне?

— Всю последнюю неделю Виктор вел себя странно. Он заметно нервничал, дергался — наши люди за ним присматривали и отметили это. Слонялся по городу. Зачем-то отправился в Уимблдон.

— На турнир?

— Турнира в это время не было. Весь теннисный бомонд в этот момент находился в Париже, на Роллан-Гаросе… Открытое первенство Франции.

— Не люблю теннис, — поморщился шеф. — Пижонский вид спорта. — Он сделал долгую паузу. — Так что там? Я вас перебил, извините.

— На одном из кортов тренировались детишки. Он вертелся вокруг него. Разговаривал с какой-то девчушкой.

— Что за дети?

— Наши. Федерация командировала туда группу особо одаренных ребятишек.

— Он что, педофил?

— Не знаю. Но все это находится за пределами логики и здравого смысла.

— Вы хотите сказать, что мы теряем контроль над «Уилсоном»?

— Пока не знаю. Мы над этим работаем.

Игнатий облокотился на столик и, подперев щеку кулаком, уставился на помощника:

— Молодой человек… А это не ваши дела?

— Что вы имеете в виду?

— А то, — Игнатий медленно облизал верхнюю губу, на которой остался налет кофе, — что этот Виктор, как будто бы ваш протеже. Однокашник, так сказать, с которым вы делили комнатку в студенческой общаге в Кентукки…

— В Иллинойсе, — поправил помощник.

— Какая разница… Кстати, почему у него русское имя? Кто он по национальности?

— Англичанин. Почему вы думаете, что Виктор… — помощник сделал ударение на последнем слоге, — русское имя?

— Да так, мы народ простой, — развел руки в стороны Игнатий. — Американских университетов…

— Знаю, знаю. Не кончали.

— Прекратите хамить.

Молодой человек поправил галстук и, презрев прежние намеки, демонстративно посмотрел шефу прямо в глаза.

— А вы полагаете, Провернуть этот ваш идиотский лондонский проект, связанный со сведением каких-то личных счетов, было просто? Я не знаю, чем уж вам так насолил ваш старинный друг Аркадий Борисович, но вы думаете, — продолжал он, не обращая внимания на нетерпеливый жест Игнатия Петровича, — было просто убедить эту хитрую лису, Аркадия Борисовича, что «Уилсон» — это именно та фирма, которая ему нужна для откачки денег в офшоры из его холдинга? — Он помолчал.