— Около миллиона. Мы отследили, что несколько платежей, адресованных в известную вам фирму «Уилсон», ушли мимо наших счетов.

— А куда они ушли?

— Выясняем.

— Это дела Виктора? Я всегда подозрительно относился к тем, кто работает сразу на две конторы, — заметил шеф. — Мы что, мало ему платим?

— Достаточно.

— Значит, парень решил доить двух коров сразу. И скопить немного денег на старость.

— Вы не думаете, что это просто пробный шар?

— То есть?

— Он просто нащупывает канал, чтобы откачать из «Уилсона» все.

— Все он в любом случае не откачает. Но это предположение заслуживает внимания.

Игнатий Петрович встал, прошелся туда-сюда перед столиком, опять уселся в кресло и скрестил руки на груди.

— В любом случае мой старый друг Аркадий Борисович будет вне себя от восторга, — он усмехнулся, — когда узнает, кто именно контролирует эту мифическую лавочку под красивой вывеской «Уилсон лимитед».

Игнатий вынул из пластмассового стаканчика зубочистку и, скривив щеку, поковырял в зубе. Молодой человек едва удержался от того, Чтобы брезгливо не поморщиться. Патрон имел скверную привычку вечно посасывать тонкую и жесткую деревянную иглу. Объяснял он это тем, что так ему было проще бросить курить. На самом деле молодой человек знал про маленькую и совершенно идиотскую, на его взгляд, слабость этого пожилого человека: он коллекционировал зубочистки.

Молодой человек откинулся на спинку кресла, поднял глаза в небо, собираясь с мыслями, потом бросил косой взгляд на шефа.

— Я не возьму в толк, зачем мы ввязались в это дело. Во-первых, при вашем реноме это рискованно. Во-вторых, я не убежден, что все наши усилия имеют хоть какой-то коммерческий смысл; затраты велики, а прибыль… кстати сказать — пока ожидаемая, а не реальная прибыль, — кажется, не очень велика. Я, как вы изволили заметить, человек здравомыслящий и циничный, — он развел руки в стороны, и в его глазах появилось что-то похожее на недоумение. — Так вот, я не понимаю.

— А вам и не надо понимать, — задумчиво проговорил Игнатий. — Есть вещи, над которыми не стоит ломать голову. — Он кивнул в сторону грузовика. — Вот это, например. Или то, о чем вы только что говорили… Ну да ладно, поясню, уж если вам так это интересно. — Он выразительно помолчал. — Я ввязался в эти игры вовсе не потому, что рассчитывал на какой-то коммерческий успех, это дело сугубо личное. Я долго ждал подходящего момента, — он сладко потянулся, — и теперь у меня есть хороший шанс пустить моего старого друга Аркадия Борисовича по миру. Мне будет очень приятно как-нибудь встретить его на паперти просящим милостыню. — Он усмехнулся. — Вы, конечно, мой юный друг, понимаете, что я выражаюсь фигурально. С протянутой рукой Аркашка в подземном переходе, разумеется, стоять не будет… Но как фигуру заметную в деловом мире я его уничтожу.

С минуту Игнатий молчал, сосредоточенно посасывая зубочистку и наблюдая за вороной, лениво, вперевалку шагавшей по краю бетонки. Потом словно очнулся и деловым тоном поинтересовался:

— Так, что у нас еще?

— Еще… — Последовала выразительная пауза, которая, насколько можно было догадаться, предваряла разговор деликатного свойства. — Еще жена того парня. Дмитрия Сергеевича, если не ошибаюсь…

— Не ошибаетесь, — быстро вставил шеф и потянулся за новой зубочисткой. — Так что?

— Ничего страшного как будто.