Ничего особенного, ответила, пришел раньше обычного, немного повозился с компьютером, потом уехал, объяснил, что надо к Коле в гараж завернуть зачем-то. Вернулся, посмотрел телевизор, собрался спать, но тут позвонили, и Саша сказал, что придется поехать на работу, вот-вот за ним придет машина.

— Можно? — Б. О. указал на компьютер. — Я только на минутку включу.

— Ради бога… Ваши коллеги тоже машину включали.

— Коллеги?

— Ну, те два человека. Я же вам говорила,

— Да-да, извините, я забыл. Что-то сегодня в самом деле не в своей тарелке.

— Понимаю… — тяжело вздохнула она. — Спасибо вам, что пришли, — подошла сзади, легонько сжала его руку в знак благодарности. — Спасибо. Вы тут сами уж, а я на кухню. А то у меня горячее обуглится. Куриные окорочка на горячее — ничего?

— Конечно. Ну что вы… Конечно.

Он запустил компьютер и провел за ним минут пять, не больше. Ничего интересного он не нашел: несколько специфических бухгалтерских программ, и все.

Он откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на маленький полароидный снимок, прислоненный к стойке настольной лампы: Саша сидел на этом самом месте за клавиатурой и несколько натянуто улыбался в объектив.

— Это нонсенс, Саша, — сказал он, обращаясь к фотографии. — Имея тридцать шесть мегабайт оперативной памяти, ты работал с этим кургузым винчестером в двести десять мегабайт… Этого не, может быть, потому что не может быть никогда. — С минуту Б. О. сидел, подперев щеку кулаком, потом, обращаясь фотографии, спросил: — Где твой настоящий хард-диск, а, парень?

Саша только неловко улыбался в ответ, и ничего не говорил другой Саша, черно-белый, тот, что с сервантной полки наблюдал за минорной тризной, протекавшей в напряженном молчании и сопровождавшейся тяжкими вздохами и сдержанным позвякиванием мельхиоровых приборов, хотя, наверное, ему было что сказать.

Б. О. вышел на кухню. Там, сидя на табурете, сосредоточенно курил Коля. Он тупо глядел перед собой, часто-часто затягивался и носил сигарету ко рту с таким видом, будто делал какую-то крайне важную, требовавшую предельного внимания работу.

— Она все говорит, хорошая у Саши работа… — Автослесарь поковырял спичкой под ногтем, по краю которого тянулся траурный ободок. — Лучше бы вон, как я, гайки крутил. Глядишь, был бы жив. А так… — Спичка сломалась, он пульнул ее в мойку с грязной посудой. — Он не любил машин. И не хотел садиться за руль.

— Но ведь заезжал к тебе в гараж?

— Да ну! — отмахнулся Коля. — Заезжал… Пару раз за все время и наведывался. Говорю же, он не любил машин.

— А в последний раз?

Коля пожал плечами:

— Я так и не понял, чего он приходил. Побродил туда-сюда возле гаража, может, внутрь заходил — я не знаю, у меня тачка на эстакаде стояла, так что некогда мне было за ним приглядывать. Потом парой слов перекинулись, и пока.

Он вынул из пачки сигарету, прикурил ее от еще дымившегося окурка.

— Слушай, Коля… — тихо сказал Б. О., присаживаясь к столу. — У меня к тебе просьба.

— Ну?

— Если я к тебе в гараж как-нибудь наведаюсь? В выходные, может быть. Клапана стучат и коробка передач шалит. Посмотришь?

— А чего ж нет? Завтра и заезжай, у меня отгул. Я как раз думал в гараже быть. Так, маленькая халтура подвернулась.

— Где это?

— За Соколом, по направлению к Октябрьскому полю, рядом с мостом. Там вдоль железнодорожных путей старое гаражное хозяйство, еще с пятидесятых годов.