— Ничего, — сказала она. — Переживу.

Некоторое время Б. О. глядел куда-то выше ее плеча.

— Ты прошлый раз жег здесь газету, — она кивком указала на жестяной поддон, оберегавший пол от искр, — и что-то бормотал себе под нос. Что?

— Твой дачный дом загорелся точно так же, как та избушка из картона под газетной крышей. Сразу с четырех сторон. Причем снизу. Так что непотушенная сигарета на сон грядущий тут ни при чем.

— Ты считаешь… Но эксперты не обнаружили никаких следов поджога. Ведь если это умышленно делается, то потом можно определить?

— Естественно. — Он покрутил головой, заметил на каминной полке наполовину сгоревшую свечу и кивнул: — Так! — Потом спросил: — Где вы пилили дрова?

— Дрова пилили? — наморщила она лоб. — Кажется, где-то здесь. Да, справа от крыльца.

Он вышел и через минуту вернулся с пригоршней опилок, ссыпал их горкой, вынул свечу из пустой бутылки, служившей подсвечником, осторожно установил ее на вершину мягкого холмика, чиркнул зажигалкой, поднес огонек к фитильку. Воск тихо плавился, опуская пламя все ниже, наконец оно вошло в мелко раскрошенное дерево, и опилки закурились легким дымком.

— Что это? — спросила она, не в силах оторвать взгляд от занявшегося костерка.

Он налил в чашку воды из чайника, плеснул на огонь.

— Это называется «поминальная свеча». Она не оставляет никаких следов. Совершенно никаких… Скорее всего, так и было. Четыре свечи зажглись в четырех углах дома.

— Ты уверен?

— На девяносто процентов. Если бы это дело попало мне в руки, я поступил бы именно так… — Он осекся на полуслове. — Служба охраны у Мити конечно же была?

— Да. Двое приходили с ним после работы. С утра встречали. Впрочем, не всегда.

— Ну, эти двое не проблема. Да будь их хоть двадцать… Народ у нас в этом смысле смекалистый, рано или поздно до твоего мужа добрались бы…

Он долго молчал, прежде чем решился развивать эту мысль дальше.

— Значит, его нельзя было просто так списать в расход. И знаешь почему, скорее всего?

Она ничего не ответила, язык присох к небу. Она вообще слабо понимала, о чем он тут рассуждает.

— А потому, — тихо продолжал он, — что менты мгновенно накрыли бы всю информацию. Там, в офисе, в его сети. Здесь, дома. Черт его знает еще где — повсюду. А так… Ну что ж, несчастный случай ввиду семейных неурядиц. Мало ли что бывает, особенно по пьянке. Лег, заснул с зажженной сигаретой…

Он достал из кармана пачку, вынул сигарету, пососал фильтр, но прикуривать не стал.

— Человек он был, если я правильно понимаю, в своих кругах заметный, с хорошей, устойчивой репутацией. Парень крепкий, к истерикам не склонный. На такого где сядешь, там и слезешь, так? Но у него было одно слабое место.

— Какое? — спросила она, не узнавая собственного голоса.

Пара глубоких затяжек. Он протянул руку, коснулся ладонью ее щеки:

— Ты.

* * *

Он рассказал. Все — начиная со своего визита в фирму, торгующую горнолыжным снаряжением. И добавил, что, пока она бегала в туалет, он задал Сереже один маленький вопрос.

— По поводу неожиданного возвращения Мити из командировки. Он, оказывается, был тогда в Женеве, на какой-то выставке информационных технологий, так?

Она кивнула.

— Сдернуть его оттуда могла только крайняя необходимость. Сережа долго вспоминал, что же это было, и вспомнил. Твой муж объяснил свое неожиданное появление каким-то факсом, который пришел из банка.