— Что это?

— Кредитное соглашение. Они предоставили документы о том, что крупный коммерческий банк кредитует их сделку. Почитай внимательней.

С минуту она водила взглядом по строкам, затем выдохнула:

— Ух ты-ы-ы!

— Вот-вот, — кивнул Б. О., — Профибанк. Который вел счета твоего мужа. И в котором кое с кем из влиятельных людей у него сложились помимо деловых еще и чисто дружеские отношения. Почти родственные, как ты однажды заметила.

Она встала, прошлась по комнате, глядя себе под ноги, вернулась на место и опять неторопливо прочитала текст на мониторе.

— И что из этого следует? Я что-то не возьму в толк.

— А следует из этого… — Пальцы Б. О. пробежали по клавиатуре, вызывая какой-то очередной файл. — Вот что следует. Очень странное письмо твоего мужа в совет директоров банка. Короткое, но убедительное. Если перевести его, как говорится, с русского на русский, то выйдет следующее сообщение: господа хорошие, с вашим кредитом под алюминий вы сидите в глубокой заднице. Но здесь и начинаются загадки. Я не могу понять, что дало ему основания утверждать, что кредит провален. Что он уплыл с концами. Здесь нет ничего такого, что объясняло бы его заявление насчет кредита. Есть, правда, три факса, где твой муж просит какого-то Геннадия Петровича о встрече. Первые два, судя по всему, остались без ответа. А третий…

— Что третий?

— Текст в нем практически тот же, что и в первых двух, за исключением последнего абзаца. Митя дописал, что у него есть информация по делам в Таежногорске. И этот Геннадий Петрович моментально среагировал: буду рад познакомиться, во вторник у меня свободный вечер, мы можем встретиться, но не в департаменте, а где-нибудь на нейтральной территории…

Б. О. поднял глаза в потолок с видом человека, который производит в уме какие-то вычисления.

— Твой Митя, если я не ошибаюсь, не дожил до этой встречи двух дней.

— Что? — вздрогнула она.

Б. О. развернул компьютер в ее сторону:

— Посмотри на даты…

Да, все совпадает. Встреча назначена на десятое число, а восьмого к даче подъехал джип с четырьмя молодыми людьми, и четыре свечи, воткнутые в кучки опилок, загорелись в четырех углах дома.

— А что такое Таежногорск?

— О-о-о! — округлив губы, протянул Б. О. — Есть такое славное местечко. Один из самых мощных центров алюминиевой промышленности. Кажется, в семидесятых годах это была ударная комсомольская стройка. Теперь там тоже ударная стройка — мафиозная. Во всяком случае, плотность пальбы на квадратный метр там примерно такая же, как в Чикаго тридцатых годов. Люди гибнут за металл…

— Где это?

— В Сибири. Дай мне, пожалуйста, мою сумку.

Она принесла сумку, которую убрала со стола, расчищая место для компьютера, кофейных чашек и пепельниц. Б. О. открыл ее, достал мобильный телефон, набрал номер.

— Алло, Дуся, это опять я. Запиши номер. Ладно, я подожду. — Так… Так. Что ты сказал? Точно? — Закончив разговор, он сунул телефон в кармашек на крышке кейса, с минуту сидел, подперев лоб ладонью, потом поднял голову и посмотрел на Басю. — Как думаешь, где может стоять тот факс, на который Митя посылал свои послания?

— В салоне интимных услуг?

— Что-то в этом роде, — сказал Б. О. — Этот факс стоит в Государственной думе.

Они просидели у компьютера до самого утра, изредка отвлекаясь на то, чтобы выпить немного водки. Во вместительной пепельнице выросла гора окурков.