Палыч с интересом поглядывал в оконце: в таком транспорте он катил впервые. Игорь же по сторонам не глазел, он сидел спиной к боковой стенке фургона, и лицо его было задумчиво, немного печально.

Кореньков заметил это. “Вот холера, – озабоченно подумал он. – Нет, надо его расшевелить!”

– Эй, Игорек, – окликнул он. – Ты что это так по‑смурнел?

Игорь улыбнулся одними глазами.

– Думаю, – ответил он.

– Много думать вредно. – Палыч подмигнул. – Не боись, судьба сама вывезет.

– Так я как раз о том и думаю. О судьбе.

– То есть?

– То есть я вспоминаю, как я приехал сюда на теткины похороны. Когда ехал, и мысли не было, что не вернусь обратно в часть. А вот приехал, побыл дома... и понял: все, не поеду. Почему?.. Убей, не объясню. А вот теперь доходит: потому, что я должен был вместе с тобой... и со всеми другими угораздить в эту историю и пройти ее всю, чем бы она ни закончилась.

– Хорошо, хорошо закончится, – поспешил утешить его Кореньков.

В этот раз Игорь улыбнулся по‑настоящему.

– Твоими устами, Палыч, только мед пить.

– Выпьем, выпьем мы с тобой, Игорек, меду... – пообещал Палыч и выглянул в окошко. – О! Почти приехали. Почти, почти... Ух ты! – вдруг вскрикнул он. – Что такое... Черт, посмотри, Игорь, какая там кувырк‑коллегия на мосту!

Игорь тоже сунулся к стеклу, увидел на дороге к мосту длиннющую автомобильную пробку, неспокойную и раздраженно гудящую клаксонами, причем некоторые машины, разворачиваясь в несколько приемов, спешили выкарабкаться из нее и сворачивали влево, подскакивая на трамвайных рельсах. А на самом мосту была тревожная суета, вспыхивали красные и синие маячки машин милиции и “скорой помощи”.

– Что за притча, – пробормотал Палыч, – авария, что ли?.. Похоже, так.

– Похоже... – протянул Игорь, всматриваясь, – похоже, похоже. Похоже, дело совсем скверное! – Он резко сдвинул стекло в кабину. – Федор Матвеевич! Что там за беда?

– Да вроде как с моста кто‑то нырнул, – донеслось из кабины. – Парапет вдребезги, видите?.. И поезд на путях стоит, товарняк.

– Точно, смотри! – Палыч возбужденно схватил Игоря за руку. – Ч‑черт, никогда не видел такого. Федор Матвеич! Вы видели...

Он как‑то оборвался и замолк. Но Федор Матвеевич этого не засек и отозвался:

– Нет, не видел.

Палыч похлопал глазами. Вид у него был растерянный. Игорь повернулся к нему и сразу увидел это.

– Э, Палыч, ты что?

Тот моргнул и очнулся.

– Да знаешь... – осторожно промолвил он. – Опять близко...

Выразился Палыч, конечно, туманно, но Игорь понял.

– А! Озарило?

– Не совсем, но почти. – Кореньков пришел в себя, потер лицо ладонью.

– Что именно?

– Да не понял. – Палыч вздохнул. – Ясно, что оттуда, а что именно...

– Подъезжаем, – сказал Федор Матвеевич. – Вон аллея.

– Ага... хорошо.

– Я чуть в уголке встану, чтоб не видно было, как вы из будки вылезаете.

– Ну, Федор Матвеевич, вы сами психолог еще тот Палыч, ты ступай один, вдвоем нам там светить не следует.

– Ладно.

Федор Матвеевич действительно скромно пристроился в сторонке, и Палыч выпрыгнул из фургона, пригладил волосы, прихорошился, крякнул и с солидным видом попер к главному входу.