Морган вскочила из-за стола и, не владея собой, закричала:

— Чушь! Он был в Штатах… просто несколько раз выезжал в Европу.

— Я видел его паспорт. Он болтается по Европе уже год. Почему ты солгала мне, Морган? — непреклонно повторил он свой вопрос.

— Гарри!

Высокий чистый лоб Морган прорезала глубокая морщина. Сердце в ее груди колотилось от страха. Она чувствовала, что в ее отсутствие что-то стряслось, и дело здесь не только в Закери. Гарри вдруг показался ей каким-то чужим, напряженным, враждебно настроенным и готовым подвергнуть сомнению любое ее слово. На миг в ее голове промелькнула мысль о том, что Гарри ей изменил, но она тут же отмела ее. Гарри с ума сходит по ней. И не позднее чем сегодня ночью она намерена доказать ему в постели, что лучшего любовника, чем он, нет на свете.

— Любимый, почему мы ссоримся? Я так долго отсутствовала… теперь вернулась домой с нашим малышом. Я думала, ты будешь счастлив… а ты подвергаешь меня какому-то допросу.

— Вовсе нет. Я просто хочу знать правду. Нет ничего хуже недомолвок и лжи между супругами.

Морган медленно поднялась и отошла к окну. Внизу расстилалась аккуратно подстриженная зеленая лужайка. Когда она обернулась к Гарри, в глазах у нее стояли слезы.

— Ты прав, дорогой. Я была не до конца откровенной с тобой и использовала Закери в качестве предлога. Прости, но я не могла поступить иначе, потому что эта тайна касается не меня. Я и теперь не имею права говорить, но я верю тебе. Понимаешь, я должна была помочь одному человеку… Я дала слово молчать, но теперь вижу, как обидела этим тебя. Прости, я не думала, что так получится… — Морган разрыдалась.

Гарри бросился утешать ее. Он ненавидел сцены и женские слезы, и с радостью прекратил бы этот разговор, если бы не тяготился подозрениями и не стремился всей душой от них избавиться. Ради своего душевного спокойствия он решил вынудить Морган сказать правду.

— Так что же случилось? — спросил он наконец.

— Все дело в Тиффани. Ты знаешь, что она уехала путешествовать по стране. — Гарри кивнул. — Она оставила работу, так как неожиданно почувствовала, что серьезно больна. Помнишь, папа писал, что она плохо выглядит и объясняет это переутомлением? — Гарри снова кивнул. — Тиффани подозревала, что у нее рак. Она боялась обратиться к врачу, поэтому просто сбежала, не сказав никому ни слова. Она часто звонила мне, но упорно скрывала от меня правду. И вот недавно ей стало хуже. У нее открылось кровотечение, и ей стало по-настоящему страшно. Она позвонила мне и сказала, что ложится в больницу. Сам понимаешь, что я не могла сказать тебе об этом. Она умоляла меня приехать и побыть с ней. Бедняжка Тиффани, она столько выстрадала!

Рассказывая Гарри о тяжелой участи сестры, Морган дивилась той легкости, с какой она столь искусно лжет. Если так и дальше будет продолжаться, она в конце концов сама поверит и в собственные роды, и в тяжелую болезнь сестры. В общем-то в этом нет ничего сложного. Тем более что она сама позволила затянуть себя трясине лжи, обмана и интриг. Естественно, что в таких условиях о спокойной жизни ей мечтать не пристало. Всегда есть риск, что возникнет ситуация, которая потребует от нее нового вранья.

— Боже мой! Ну и как она сейчас? В порядке? — сочувственно покачал головой Гарри.

Морган улыбнулась, хотя глаза ее по-прежнему были влажны.

— Слава Богу, рака нет и в помине. Просто небольшие проблемы по части гинекологии. Ей сделали операцию, и она быстро пошла на поправку. Когда Тифф выписали из больницы, у меня начались схватки. Тогда пришло время ей помогать мне. Теперь ты знаешь, почему вокруг моей поездки в Штаты было столько таинственности. Мне искренне жаль, что поневоле пришлось обманывать тебя. Всему причиной Тифф.

Гарри не сводил с нее пытливого взгляда и молчал.