— Все они к сорока годам оглохнут, если будут злоупотреблять такой музыкой, — прокричала она Акселу, когда тот отпустил администратора.

— Говори громче, я не слышу, — крикнул в ответ он.

— Так, пустяки!

Музыка не смолкала ни на минуту. Слепящие огни вспыхивали и гасли, раздражая глазные нервы. В помещении было душно. Тиффани почувствовала, как по позвоночнику у нее стекает струйка липкого пота. Голова кружилась и нестерпимо болела. Когда Аксел поднялся из-за столика, собираясь зайти в контору, чтобы проверить счета, она потянула его за рукав и показала на часы, желая сказать этим, что уже поздно и пора домой. Аксел одобрительно кивнул. Они протиснулись через толпу танцующих к выходу и вскоре оказались на улице, которая по сравнению с танцевальным залом казалась пустынной и безжизненной.

— Прости, дорогой, но, наверное, я становлюсь старой. Мне противопоказано веселье юности.

— Бедная моя старушка двадцати пяти лет! — усмехнулся он. — Что уж говорить обо мне! Но имея оборот в миллион долларов, я не могу позволить себе расслабляться. Вот тебе ключи от машины.

— Нет, уж лучше я возьму такси. А на машине поезжай сам.

Аксел подошел к краю тротуара и стал ловить машину. Тиффани вдруг с отчетливостью увидела, какой у нее красивый муж. Его атлетическая фигура с чуть расставленными для упора ногами дышала звериной грацией и неотразимой сексуальностью.

— Я буду очень скучать без тебя. Приезжай скорее, — сказала Тиффани, садясь в машину и целуя его на прощание.

Приехав домой, она приняла ванну, выпила стакан сока и легла в постель с новым романом Гарольда Робинсона. Около полуночи зазвонил телефон. Поздние звонки никогда не предвещают ничего хорошего. Может быть, это Морган? Тиффани быстро прикинула, который час в Лондоне — получилось шесть утра — и решила, что для Морган это слишком рано. Нехотя она взяла трубку и с опаской поднесла ее к уху.

— Да?

— Это я, дорогая, — раздался голос Аксела.

Тиффани успокоилась и удобно облокотилась на подушки.

— Привет, милый. Как дела?

— Извини, Тифф. Но тут небольшая проблема. Я все еще в клубе. Похоже, что один бармен запустил руку в кассу, так что придется с этим разобраться. Не жди меня. Это может затянуться.

— Хорошо. А я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросила Тиффани.

— Нет. Ложись спать, я вернусь, как только закончу.

— Тогда до встречи, милый. Пока.

— Пока.

Тиффани укрылась одеялом и остро почувствовала, как ей не хватает ставшего привычным тепла сильного тела Аксела. Она закрыла глаза и уже стала потихоньку засыпать, когда в голове у нее промелькнула мысль, заставившая вскочить и уставиться в темноту широко открытыми глазами. Если Аксел говорил из клуба, то почему не было слышно ни музыки, ни гомона толпы, никаких звуков, кроме его странно приглушенного голоса?

Первую Хант нашел в гостиной. Вторую — на кухонном столе. Третью — в спальне. Три пустые водочные бутылки. Ему хватило пары минут, чтобы подметить расставленные по всему дому грязные бокалы, свидетельствующие о том, что Джони принялась за старое.

Хант вышел к бассейну, где Гус и Мэт весело плескались и перебрасывались огромным надувным мячом. Джони полулежала в шезлонге, вымазанная кефиром, и держала в руке бокал с водкой. В качестве закуски там сиротливо плавала лимонная долька.