— С тех пор как мы поженились, у тебя ведь была не одна связь, да? — спросила она.

— Да, — после недолгой паузы ответил Аксел. — Я ничего не мог с собой поделать, Тифф, хотя и очень старался! Но я никогда не переставал любить тебя. Ты должна мне верить! Секс ничто по сравнению с настоящей любовью и дружбой, которые нас связывают! — с этими словами Аксел рухнул перед ней на колени и попытался взять ее за руку, но Тиффани отпрянула, словно он собирался ее ударить.

— Не нужно, Аксел, — взмолилась она. — Пожалуйста. Я тоже тебя люблю, но это дела не меняет. Я не могу провести остаток дней с мыслью, что ты лжешь и мне суждено делить тебя… Бог знает с кем. Почему ты не признался мне в этом до свадьбы? — воскликнула она в порыве внезапной злобы. — Я хочу жить с мужчиной в браке и доверять ему! Ты не можешь требовать, чтобы я оставалась с тобой, после того как ты переспал с половиной мужчин в городе!

Аксел сел на пятки и сложил руки на коленях.

— Дай мне последний шанс, Тифф. Помоги мне, давай вместе что-нибудь придумаем… Я действительно люблю тебя и хочу быть с тобой. Разве мы не были счастливы вдвоем? Мог ли кто-нибудь еще, кроме меня, сделать твою жизнь веселой и радостной? С кем, кроме меня, тебе было так хорошо?

— Да, это правда. Я была счастлива с тобой. Но прежнего не вернешь. Если ты по-настоящему любишь кого-то, то не станешь причинять ему боль… вне зависимости от своей сексуальной ориентации. Любить — значит отдавать, а не притворяться, что отдаешь, и при этом тайно жить своей жизнью. Я не понимаю, зачем ты женился на мне? — с горечью воскликнула Тиффани. — Зачем ты притворялся, что нормален? Кем я для тебя была? Развлечением? Очередной победой над слабым полом? Или ты хотел благодаря мне избежать одинокой старости и обеспечить себе репутацию нормального человека?

— Ерунда! — вскричал Аксел и резко поднялся. — Я женился на тебе, потому что полюбил. Ты была нужна мне, Тифф. Я ни с кем не был так счастлив, как с тобой. Я не знал раньше, как бывает, когда рядом с тобой есть человек, ради которого живешь, в котором можешь найти поддержку и понимание. Ты же знаешь, голубые не могут любить так, как нормальные люди.

— Я знаю! Я шесть лет проработала в театральной среде и перевидала сотни голубых. А тебе удалось обмануть меня. Я ни за что бы не догадалась, что ты тоже…

Тиффани невольно вспомнила те ночи, когда они были близки, то, с какой страстностью и непритворной нежностью он любил ее. Аксел был сотворен для любви. Она закрыла лицо руками, чувствуя, что если этот мучительный разговор продлится еще немного, у нее не хватит сил совладать с собой.

— Значит, все кончено? — прошептал Аксел.

Тиффани вскочила и задела локтем деревянный стакан с карандашами и кистями, стоявший на краю стола. Он отлетел к стене, и карандаши веером рассыпались по полу.

— Все должно быть кончено! Как ты этого не понимаешь! Я не могу жить с постоянным ощущением грязи вокруг себя! И дело даже не в том, что ты голубой. Я не смогла бы остаться с тобой и в том случае, если бы ты гонялся за каждой юбкой. У меня может быть либо нормальная семья, либо никакой. Либо муж, которому я могу 1 полностью доверять, либо никакого. А ты никогда не будешь принадлежать только мне! Делить же тебя с кем бы то ни было я не желаю!

— Можешь спросить у любого женатого мужчины, безусловно ли он верен своей жене! Ни один не ответит тебе положительно! Мужчины по натуре охотники, Тифф. Им постоянно нужны новые победы. Как правило, жены не догадываются о том, что их мужья имеют роман на стороне, и брак от этого не страдает.

— Это не для меня, Аксел. Я многое могу простить, но не неверность. Уж лучше жить одной.

— А как же быть с «одинокой старостью»? Тебе не кажется, Тифф, что ты сейчас лицемеришь? Разве ты забыла, что была любовницей Ханта? Ты не думала тогда, что вы вместе обманываете его жену? Как же это сочеталось с твоими нравственными представлениями?

— По крайней мере Хант изменял жене с женщиной, а не с мужчиной! — в отчаянии воскликнула Тиффани.