Гарри скептически отнесся к ее новой роли заботливой жены и любящей матери. Интересно, как долго этот спектакль будет продолжаться? Он медленно поднялся с кресла и подошел к окну. Западный ветер унес хмурые облака к горизонту, и солнце светило ярко. Над Лох-Нессом висела радуга, отражаясь в озерной глади и бросая отсвет на фиолетовые горные вершины, окруженные синими лесами. Он должен поговорить с Морган, как это ни трудно. Другого выхода нет.

С тяжелым сердцем Гарри вышел из библиотеки и направился через холл в гостиную, где и нашел Морган, любовно вклеивающую в альбом последние фотографии Дэвида. Она оторвалась от своего занятия, увидев мужа, и ее лицо просияло счастливой улыбкой.

— Привет, милый! Посмотри, какой удачный снимок! Здесь Дэвид держит за уши плюшевого зайца. До чего же он забавный!

Гарри плотно закрыл за собой дверь, подошел к ней и сел напротив.

— Нам надо поговорить, Морган, — начал он с усилием.

— Конечно, дорогой, — беспечно ответила она, стараясь скрыть дрожь в руках, перебирающих фотографии. — Я готова обсудить все в любое время, когда угодно. Но, наверное, тебе стоит сначала окрепнуть и набраться сил.

— Я уже достаточно силен.

Морган вскинула на него глаза. Никогда прежде она не слышала, чтобы он говорил так резко и грозно.

— Гарри, — вымолвила она тихо. — Так получилось, что у меня не было раньше возможности сказать тебе, как я сожалею о случившемся. Я очень виновата перед тобой. Единственное мое желание, поверь, сделать тебя счастливым. Я не могла допустить, чтобы ты разочаровался во мне и в нашем браке. Я очень люблю тебя, Гарри. Я испугалась, что ты перестанешь любить меня, если узнаешь, что мне не дано иметь детей. Ты понимаешь, что я хочу сказать? — Морган замолчала и пристально взглянула ему в глаза, надеясь увидеть в них искру понимания и, может быть, любви. Но Гарри смотрел в окно отстранение и как будто скучая, а в самой его позе затаилась напряженная враждебность.

— Прости меня, любимый, — дрогнувшим голосом продолжала Морган. — Я никогда бы не решилась на это, если бы не знала, как важно для тебя иметь наследника. Ты не представляешь, как мне тяжело теперь. Пожалуйста, скажи, что прощаешь меня. Я люблю… я не могу без тебя жить… — слезы покатились по ее щекам.

Гарри с удивлением отметил, что она вдруг стала похожа на маленькую девочку — глубоко несчастную и беззащитную, которую с детства баловали и бесповоротно испортили, потакая ее капризам. Она привыкла всегда получать то, что хотела, а теперь впервые в жизни столкнулась с отказом.

— Не надо, Морган, не продолжай, — ответил он, отворачиваясь от ее лица, на котором застыло просительное выражение. — Теперь эта история утратила для меня всякий интерес.

— Что ты имеешь в виду? — испуганно спросила она. Затем поднялась, подошла к нему и, присев перед ним на корточки, положила руку ему на колено. — Ты хочешь сказать, что… мы сможем жить как прежде? Боже, как прекрасно это было бы! Я клянусь, что до конца дней буду любить тебя и сделаю все, чтобы ты был счастлив со мной! С бесконечными приемами и вечеринками покончено, а если тебе надоел лондонский дом и ты хочешь жить здесь, мы переедем хоть завтра. Что может помешать нам снова быть вместе? В конце концов, ты любишь Дэвида, ведь он твой сын. Гарри, скажи, что все будет как прежде! Пожалуйста!

Гарри резко поднялся, едва не оттолкнув Морган, и подошел к окну. Радуга над озером исчезла, и небо снова затянуло тучами.