Морган подумала о том, что подлинность и знатность ее титула не могут поставить под сомнение даже те, кто сейчас так упорно отказывается ее замечать.

Кровь застучала в висках у Морган, когда она протянула девушке за столиком бумагу, полученную накануне, в которой извещалось о дне выдачи приглашений на скачки. Девушка в скромной белой блузке и простенькой юбке взяла из стопки два отпечатанных на великолепной бумаге бланка с королевской подписью и печатью и вписала их с Гарри имена, после чего с милой улыбкой отдала их Морган.

— Спасибо, — сказала Морган и поспешно спрятала драгоценные листы в сумочку, как добычу, доставшуюся ей нечестным путем.

На улице ее ждал автомобиль, за рулем которого восседал Дункан. Еле живая от перенесенного напряжения, Морган бросилась на заднее сиденье и перевела дух. «Роллс-ройс» медленно тронулся и выехал за пределы дворцового парка. Ее отъезд остался для всех незамеченным, как и прибытие.

Морган с особенным тщанием выбирала наряды для посещения Королевских скачек. Внутреннее чутье подсказало ей, что на этот раз следует отказаться от ставшего для нее привычным броского, вызывающего стиля и не злоупотреблять драгоценностями. На вторник она приготовила голубое платье из тонкой шерсти и жакет с длинными рукавами. На среду — шелковый брючный костюм алого цвета, который прекрасно сочетался со знаменитыми рубинами Ломондов. В четверг, так называемый «Дамский день», традиционно разыгрывался главный золотой кубок, и Морган решила одеться во все белое. Пятница была не так важна, как другие дни, поэтому она решила остановиться на скромном шифоновом платье леопардовой расцветки и черном жакете. Персонал салона высокой моды Валентино, как прежде, выказывал Морган подобающее уважение, чем доставил ей огромное удовольствие. Фредди Фокс по эскизу самой Морган изготовил шляпку, которая шла к любому из вышеперечисленных костюмов.

Однако сознание того, что она выглядит великолепно, явилось слабым утешением для Морган. Она смертельно боялась публичного оскорбления или насмешки, страдала от косых взглядов и перешептываний, которые сразу же смолкали при ее приближении — Королевские скачки превратились для нее в бесконечный кошмар. Гарри, напротив, чувствовал себя в Эскоте как рыба в воде и пребывал в приподнятом настроении. Он с удовольствием пил шампанское в кругу старых приятелей, любовался лошадьми и искренне беспокоился о том, кому достанется золотой кубок.

Еще год назад Морган разделяла его воодушевление по поводу этого выдающегося события в светской жизни, поскольку оно предоставляло уникальную возможность продемонстрировать великолепие гардероба, позировать перед фотокамерами и давать интервью центральным газетам. Помнится, в прошлом году отдел светской хроники посвятил им с Гарри целую колонку. Теперь Морган старалась избегать репортеров, поскольку ничего хорошего от них не ждала.

В полдень Дункан высадил их у черных с золотом ворот Королевской трибуны и отогнал «роллс-ройс» на закрытую стоянку, где всегда было зарезервировано место для машины Ломондов. Крутая лестница вела к балконам и ложам, расположенным ярусами и украшенным орхидеями и фуксиями. Те, кто приехал заранее, чтобы позавтракать в павильоне перед началом заездов, уже заняли свои места. Мужчины были одеты в строгие серые или черные костюмы, женщины, напротив, радовали глаз шелковыми и легкими шифоновыми платьями, перьями и цветами, разнообразными головными уборами, что делало их издали похожими на россыпь конфетти.

У всех на видном месте был приколот значок, подтверждающий право присутствовать на Королевской трибуне, и распорядители в лиловых бархатных ливреях строго следили за тем, чтобы сюда не проник посторонний.