— Вернется к Тиффани? — вяло переспросила Морган, и на ее лице промелькнуло подобие удивления.

— Да. Он ведь ее сын. А значит, она окружит его любовью, как никто другой. У тебя ведь нет к нему материнских чувств, не так ли? — Гарри задал этот вопрос без осуждения, просто констатируя очевидный факт.

— Откуда им взяться? Он ведь не мой ребенок.

— Вот именно. Я очень привязался к малышу, но по-настоящему счастлив он будет только с матерью. К тому же, его бабушка и дедушка в Штатах. Не исключено, что для Джо Дэвид станет спасительным утешением. Он ведь так и не оправился до конца после смерти Закери.

Лицо Морган вдруг ожило, и в глазах промелькнула ненависть.

— Ты всегда обвинял меня в бессердечии, когда дело касалось ребенка, а теперь ведешь себя по отношению к нему как варвар! Как ты можешь отказываться от собственного ребенка, вычеркивать его из своей жизни только потому, что он незаконнорожденный! Я понимаю, он будет создавать для тебя дополнительные сложности, если останется с тобой. Или вы с Элизабет боитесь, что ваши дети, высокородные английские аристократы, будут уязвлены присутствием полуамериканского бастарда? — Слезы хлынули из глаз Морган, горькие рыдания сотрясали ее хрупкое тело. — Дэвид твой сын и на тебе в первую очередь лежит ответственность за него. Тиффани может и не взять его обратно.

Гарри поднялся и стал медленно бродить по комнате, время от времени ударяя кулаком правой руки в ладонь левой. Он порывался что-то сказать, но каждый раз передумывал. Наконец сел в кресло напротив Морган и невероятным усилием воли заставил себя взглянуть ей в глаза.

— Ты ошибаешься, Морган.

Она посмотрела на Гарри внимательно и не смогла найти в выражении его лица объяснения странным словам.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Его отец не я, — отчетливо выговорил Гарри. — Я так же, как и ты, был уверен, что это мой ребенок до того дня, когда мама позвонила мне и прочла скандальную статью в газете. Пока ты была беременна — вернее, притворялась беременной, — я не сомневался в своем отцовстве. Мама пыталась меня разубедить в этом, утверждая, что у тебя есть любовник, но я ей не верил, полагая, что она хочет поссорить нас. Но боюсь, она права, я не отец Дэвида.

— Гарри, я не понимаю, почему ты все это мне говоришь? — воскликнула Морган, вцепившись в подлокотники кресла. Комната закружилась у нее перед глазами, в голове помутилось.

— Я пытаюсь объяснить тебе, что Дэвид не принадлежит ни одному из нас, — ответил Гарри тоном, каким терпеливые взрослые говорят с бестолковыми детьми. — А значит, он должен вернуться к твоей сестре. Я хотел сказать тебе об этом сразу, как только выписался из больницы, но у меня не хватило духу.

Морган в ярости вскочила с кресла. За какую идиотку он ее принимает, думая, что достаточно наплести такой ерунды и она поверит!

— Ты сошел с ума! — крикнула она.

— Если бы так. Я не знаю, от кого Тиффани зачала Дэвида, но только не от меня.

— От кого же еще? Разумеется, от тебя! Она же переспала с тобой. Я сама это устроила. Ты и она…

— Я знаю, — не теряя терпения, говорил Гарри. — Но это не означает, что я — отец ее ребенка.

— Что за чушь! Ты просто хочешь любой ценой избавиться от нас обоих, чтобы никто не мешал тебе начать с Элизабет все заново! Ах ты, мерзавец! Как же, по-твоему, Тиффани забеременела? Святым духом? Дэвид — твой сын и не пытайся выкручиваться!

— Морган… — Гарри произнес ее имя ласково и чуть-чуть печально.