— Хорошо, Зак. На этот раз я тебя выручу. Две тысячи — сумма немаленькая, поэтому я надеюсь, что со временем ты мне их вернешь. Но у меня есть одно условие…

Закери радостно закивал, готовый пообещать все что угодно.

— Условие следующее: ты никогда больше не прикоснешься к картам и не будешь делать такие огромные долги. Я не стану выведывать, на что тебе нужны деньги, не стану расспрашивать, что у тебя за компания и почему ты не ночуешь дома. Но если это еще раз повторится, я пойду прямо к отцу и обо всем расскажу ему. Понятно? — Тиффани говорила беззлобно и мягко, но выражение ее лица не оставляло сомнений в серьезности ее намерений.

— Договорились. Обещаю — в первый и последний раз. — Закери с облегчением улыбнулся, и краска смущения залила его щеки.

Тиффани подумала, что точно так же радуются дети, когда им чудом удается избежать неминуемого наказания за какую-нибудь шалость.

— Ты с ума сошла! — воскликнула Морган. — Зачем ты даешь ему деньги? Неужели не ясно, что карточный долг — вранье? Наверняка деньги ему понадобились на аборт для какой-нибудь потаскушки, которую он нечаянно обрюхатил.

— Я же сказала, — твердо повторила Тиффани. — Меня не интересует, зачем ему деньги. Я хочу лишь, чтобы он не попал в будущем в более серьезные неприятности.

Если бы не Морган, она смогла бы разговорить Закери и добраться до истины. Морган и Закери с детства с трудом выносили друг друга. Частенько младшему брату доставалось от родителей только потому, что Морган умудрялась свалить свою вину на него.

— Тифф, ты ведь придумаешь мне свадебное платье, правда? Я хочу что-нибудь средневековое, из тяжелого белого атласа. — Морган уже полностью потеряла интерес к их беседе и лениво перелистывала модный журнал.

Закери спрятал чек поглубже в карман джинсов, чмокнул Тиффани в щеку и выскользнул из студии. Одному Богу известно, как он сможет жить без кокаина! Но в этот момент Закери был полон праведной решимости выполнить данное сестре обещание.

Рут и Джо Калвин готовились к торжеству по поводу помолвки Морган с размахом и не считаясь с расходами. Были разосланы две сотни приглашений. Приготовления к приему начались с самого утра. Представители крупнейших цветоводческих фирм украсили гостиную Калвинов экзотическими растениями, столы ломились от яств, среди которых были зернистая икра из России и копченый шотландский балык. Несколько дюжин бутылок «Дон Периньона» охлаждались во льду, а бар поражал разнообразием и дороговизной представленных напитков. Над приготовлением изысканных блюд трудился известный повар-француз, чье кулинарное искусство снискало множество поклонников в самых высоких кругах нью-йоркского общества. Прислуга спозаранку полировала мебель, натирала полы, чистила столовое серебро и путалась под ногами у декораторов, развешивавших под потолком в гостиной цветочные гирлянды. Дом Калвинов сиял чистотой в том числе и благодаря усердию старушки домоправительницы, которая выдержала жестокую битву с пылесосом, но самолично убедилась в том, что и в самых труднодоступных уголках гостиной не осталось ни пылинки.

Джо вернулся из конторы в полдень, чтобы проверить, как идут приготовления к приему. В гардеробной жены он застал стилиста от Видала Сассуна, который венчал последними штрихами изысканный макияж Рут. Разложенное на кровати вечернее платье от Оскара де ла Рента сверкало блестками. Джо был чрезвычайно доволен собой. На прием приглашены его деловые партнеры — в том числе и несколько заклятых врагов — и кроме того, знакомые Рут, большинство которых состоят членами отвратительных, но модных, благотворительных комитетов. Сегодня он всем им покажет! Кто из них может похвастаться дочерью, которая выходит замуж за настоящего английского джентльмена! Что бы ни говорили злопыхатели о Джо, ему нельзя было отказать в широте души, умении побеждать, безграничной щедрости и гостеприимстве.