Хорошо еще, что Закери сейчас в клинике и не путается под ногами. Когда он поправится, надо будет отправить его в Европу до тех пор, пока о скандале не забудут.

Тиффани придется перестать общаться с этим чертовым продюсером. Джо никогда не доверял проходимцам из шоу-бизнеса. Недавняя выходка пьяной жены Ханта — еще одно доказательство тому, что он был прав.

Мысленно разрешив проблемы с детьми, Джо несколько успокоился и даже повеселел. Он потер руки и с удовольствием погрузился в изучение проекта финансирования новой компьютерной компании.

Гарри намеревался вернуться в Англию в ближайшие три дня. Морган собиралась присоединиться к нему через месяц и до свадьбы поселиться у Винвудов. Хотя Гарри и сожалел внешне о предстоящей разлуке с невестой, в глубине души ему очень хотелось уехать, поскольку за две недели, проведенные в Нью-Йорке он устал, как никогда в жизни.

Калвины с утра до ночи знакомили его со своими многочисленными друзьями, которые, в свою очередь, приглашали их на приемы и вечеринки. Город, казалось, ожил после того, как изнуряющая летняя жара спала, и в воздухе повеяло бодрящей осенней прохладой. Уныние осточертевших знойных дней и душных ночей было предано забвению, и светская жизнь забила ключом с новой силой.

Прежде всего Джо настоял на том, чтобы показать Гарри Уолл-стрит во всем ее великолепии. С этой целью он организовал для него настоящую экскурсию, которая закончилась ленчем в «Ла библиотек». На другой день Джо потащил будущего зятя в ресторан на сто седьмом этаже Центра международной торговли, откуда открывался удивительный вид на город. Морган познакомила Гарри с сокровищами Метрополитен-музея, экспозициями Музея современного искусства и художественных галерей в Сохо и на Ист-Сайде. За это время они успели пообедать во всех фешенебельных ресторанах города, в том числе в «Русской чайной» и «Позитано», пересмотреть все лучшие шоу на Бродвее, обойти самые дорогие магазины, начиная с «Триплера» и кончая «Бергдорфом Гудменом». Но и по ночам Гарри не знал покоя — Морган любила танцевать, и как только открывались дансинги и ночные клубы, начиналось их путешествие по увеселительным местам, которое заканчивалось лишь на рассвете прогулкой по Колумбия-авеню.

Незабываемое впечатление произвел на Гарри Центральный парк с его знаменитыми представлениями мимов и уличных музыкантов. До глубины души поразила его компания темнокожих подростков на роликовых досках, которые настроили в унисон несколько магнитофонов и выделывали под их аккомпанемент замысловатые трюки.

Гарри пришел к заключению, что жизнь этого огромного города проходит на улицах и суть ее состоит в причудливом взаимодействии тысяч и тысяч одиноких людей, которые снуют по тротуарам и бульварам, задевают друг друга локтями, бормочут извинения и бегут дальше по своим делам, не замечая никого и ничего вокруг. Вместе с тем он не испытывал никакого восторга от посещения дорогих ресторанов и роскошных магазинов, что вызывало недоумение Морган.

Светская круговерть не стихала и в выходные. Каждый уик-энд личный самолет Джо доставлял всю семью на побережье близ Саутгемптона, где находилось поместье Калвинов «На четырех ветрах». Джо не мог отказать себе в тщеславном удовольствии представить будущего зятя своим соседям на Лонг-Айленде.

Каждое утро начиналось с посещения элитного теннисного клуба, где Морган с Гарри неутомимо бегали по корту, а Джо общался со знакомыми. По возвращении домой их ждал завтрак в беседке у живописного пруда, за которым к ним, как правило, присоединялся кое-кто из соседей. У Гарри голова шла кругом от ежедневных балов и вечеринок.

За две недели своего пребывания у Калвинов Гарри не мог припомнить случая, когда беседа касалась иной темы, кроме как предстоящего бракосочетания.