Джо хотел, чтобы предсвадебные торжества любимой дочери прошли с невиданным доселе размахом, но поневоле согласился с тем, что для этого необходимо много сил и времени, которыми они, к сожалению, не располагают. Последним аргументом, который заставил Джо отказаться от своих грандиозных замыслов, стал категорический отказ Рут одной, без мужа ехать в Лондон, чтобы помочь Морган с приготовлениями к церемонии бракосочетания. Джо, в свою очередь, не мог надолго оставить дела, поэтому было решено, что Морган организует все с помощью Розали Винвуд. Морган это вполне устраивало. Она хорошо представляла себе, чего хочет. Присутствие матери, которая вечно нервничает больше, чем нужно, и любит отстаивать свое мнение по любому поводу, было бы ей в тягость.

После долгих споров свадьба была назначена на двадцатое февраля. На все приготовления оставалось лишь четыре месяца. Джо и Рут планировали приехать в Лондон за две недели до торжества. Морган парила на вершине счастья и сразу же решительно принялась за дело, намереваясь продумать все до мелочей, чтобы исключить любую оплошность.

Гарри должен был за это время купить в Лондоне дом, который Морган облюбовала задолго до помолвки. Здание находилось на площади Монпелье, поблизости от Гайд-парка, и выходило окнами на чудесный сквер. Морган буквально пленили роскошные гостиные, соединенные с открытой террасой, как бы специально созданные для шикарных раутов и представительных приемов, которые она мечтала устраивать. Дом был построен в 1820 году, но после ремонта отвечал всем современным представлениям о комфортабельном жилище. На верхнем этаже размещались пять спален, каждая с отдельной ванной, внизу возле кухни находились комнаты слуг. Однако Морган решила по приезде в Лондон первым делом нанять самого модного дизайнера для того, чтобы меблировка их семейного гнездышка отвечала самым высоким требованиям ее изысканного вкуса.

Гарри с одобрением отнесся к наполеоновским планам невесты. Чем больше Морган будет погружена в бесконечные хлопоты, тем лучше. Он хотел бы как можно дольше избегать близкого общения Морган и своей матери, поскольку категорическое неприятие графиней будущей невестки не оставляло надежд на их добрые отношения. Гарри опасался, что Морган, обнаружив это, обидится, вернет ему обручальное кольцо и первым же самолетом вернется к родителям.

Тиффани выписали из больницы, и теперь она чувствовала себя вполне сносно, если не считать частых головных болей по ночам и периодических приступов депрессии.

К счастью, у нее не было времени для ипохондрии. Через четыре месяца на Бродвее в театре Святого Джеймса была назначена премьера нового шоу «Глитц». В его создание было вложено более двадцати миллионов долларов, и Тиффани получила заказ на изготовление костюмов. Это была настоящая удача, и Тиффани сожалела лишь о том, что она выпала на ее долю в такой неподходящий период жизни. Действие мюзикла разворачивалось в Париже, в основе сюжета лежала романтическая притча о любви и верности. Но главное — по режиссерскому замыслу предполагался хор из тридцати человек, не считая восьми действующих лиц. Тиффани понимала, что такая возможность создать настоящие шедевры выпадает раз в жизни, но и ответственность на ней лежала огромная, именно поэтому она частенько просыпалась по ночам с учащенным сердцебиением и влажными ладонями. Чем больше она думала о ста семидесяти костюмах, которые ей предстояло сотворить, тем труднее ей было разобраться в своей душе, охваченной восторгом и ужасом одновременно. Тиффани целые дни проводила в библиотеке Линкольн-центра, изучая книги по истории костюма. Кордебалет она уже решила одеть в трико, усыпанные мелкими осколками зеркала, и парики, напоминающие клубки извивающихся змей. Что касается хора, у Тиффани было два варианта, и она не знала, на каком именно остановить свой выбор: либо это будут платья с часто нашитыми блестками, похожими на рыбью чешую, либо воздушные балахоны с разноцветными перьями.