— Хм… — вымолвила Лавиния. — То, что происходит сейчас, нас вполне устраивает. Мы в общем-то и собирались ограничиться ремонтом.

Морган не сомневалась, что расчет графини строился на приданом леди Элизабет Гринли. Старая карга уж постаралась бы пустить ее денежки в ход! Потому-то ей и хотелось иметь невестку, которая плясала бы под ее дудку. Ну уж нет, этому не бывать! Она, дочь композитора и хозяйка собственного оркестра, не собирается плясать под дудку бездарной музыкантши!

— Давайте я покажу вам дом, и вы посмотрите, как мы его обустроили. Самые лучшие идеи исходили от Гарри. Я и не подозревала, что у него такой тонкий художественный вкус, — с обворожительной улыбкой сказала Морган.

— Да, вкус у него есть. Но он, к сожалению, не совпадает с моим, — ответила графиня.

Морган вынудила свекровь обойти весь дом и заглянуть в каждую комнату, включая спальни наверху, которые, по мнению Гарри, легко переоборудовать в детские, и апартаменты Перкинса и его жены возле кухни.

— Здесь слева великолепный палисадник, — сказала Морган, открывая окно гостиной, выходящее на террасу. — На первое время мы ограничились цветочными клумбами, но потом я хотела бы разбить настоящий сад с прудом и небольшим фонтаном. А в беседке можно поставить стол, чтобы обедать на улице, когда жарко, — Морган с воодушевлением говорила о своих планах.

Графиня словно язык проглотила. Морган лишь усмехнулась. Что ж, если она до сих пор не верит в то, что она привыкла осуществлять задуманное, у нее будет прекрасная возможность убедиться в этом на примере шотландского замка.

10

— В следующий раз, когда ты соберешься к Закери, я поеду с тобой, — заверил Грег Тиффани, когда они вдвоем ужинали у Джо Аллена как-то вечером. — Поездки в клинику действуют на тебя угнетающе.

— Да, это верно. Закери стал очень замкнутым, слова из него не вытянешь. А я не могу избавиться от чувства вины… Сам посуди, как я могу жить в свое удовольствие, когда он заперт в четырех стенах в этой чертовой клинике?

— Как по-твоему, идет ему на пользу лечение?

— Трудно сказать, Грег. Он очень изменился. Такое ощущение, словно что-то в нем сломалось. Боюсь, что о скором выздоровлении не может быть и речи.

Тиффани и Грег теперь часто обедали вместе. Грег импонировал ей в качестве друга. Его присутствие успокаивало, с ним было легко. Если ей что-то не нравилось, она могла прямо, без обиняков сказать ему об этом. Тиффани стала склоняться к мысли, что мужчина-друг гораздо лучше, чем любовник. Не нужно было терзаться мыслями, с кем он проводит ночь, ждать вечерами его прихода — и большей частью напрасно. Их не интересовала личная жизнь друг друга, а поэтому можно было просто болтать о том, что приходило в голову, и не мучить себя неразрешимыми проблемами.

Тиффани редко выходила из дома в последнее время. Она полностью ушла в работу, и критики признавали ее эскизы этого периода блистательными. Отклики прессы на «Глитц» оставили в тени многочисленные хвалебные рецензии на «Ночную прохладу», говорилось, что «высокохудожественная и утонченная работа модельера Тиффани Калвин приблизила звездный час Тони».

Как жаль, что Хант не может разделить с ней успех! Тиффани чувствовала себя одинокой и покинутой, как никогда, несмотря на признание ее таланта и на дружескую поддержку Грега. Ее сердце сжималось от боли, и чтобы наказать саму себя за слабоволие, Тиффани скупала газеты и журналы с любым упоминанием о Ханте. Когда однажды она натолкнулась в журнале на статью о премьере его фильма и фотографию Ханта с Джони, слезы невольно выступили у нее на глазах. Он выглядел триумфатором и безгранично счастливым семьянином. А вскоре после того как фильм появился на экранах кинотеатров, Тиффани случайно услышала в баре на киностудии, что Хант Келлерман уехал с семьей в Монтего-Бей на каникулы.