— Это было здорово, Тифф! — прошептал он ей на ухо.

— Тебе понравилось? — благодарно улыбнулась ему в ответ Тиффани.

И вдруг кто-то властно сжал ее руку в своей, и она услышала знакомый голос:

— Грандиозно, Тиффани! Мои поздравления!

Она обернулась и побледнела как полотно. Кровь застучала у нее в висках, а дыхание перехватило от неожиданности. Перед ней стоял Хант. Тиффани никогда не видела его таким красивым. Словно угадав ее мысли, он проникновенно улыбнулся и ласково спросил:

— Как твои дела, дорогая?

— Прекрасно… — ответила она бездумно, борясь с подступившим к горлу комком.

Долгие месяцы одиночества, неутихающая сердечная боль и обида отразились на миг в ее глазах. И вместе с тем осознание того, что она любит его сильнее, чем прежде, как молнией поразило ее. Хант не отрываясь смотрел на нее, словно стараясь прочесть в любимых глазах ответ на мучивший его вопрос. У Тиффани закружилась голова. Казалось, еще мгновение, и она не вынесет этой пытки и лишится чувств. Но тут Хант склонился и поцеловал ее в щеку. Его дыхание обожгло ей висок.

— Увидимся позже, — шепнул он и растворился в толпе.

Тиффани обернулась к Грегу, на ее ресницах дрожали слезы.

— Давай уйдем отсюда. Тебе необходимо выпить, — предложил Грег.

Они вышли на улицу. В машине их уже ждали Джо, Рут и Морган. Тиффани не слышала восторженных восклицаний сестры и сдержанных поздравлений родителей. В ее мозгу крутилась одна и та же фраза: «Увидимся позже». Что Хант имел в виду? Неужели он тоже собирается на банкет в «Грин»? Но тогда он приедет с Джони — иначе невозможно. На какой-то миг она пожалела, что встретилась с Хантом сегодня. Ей с большим трудом удалось создать вокруг себя защитное поле, которое помогало переносить мучительную разлуку, и вот теперь оно разрушено.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Морган, заметив, что сестра необычайно бледна.

— Все хорошо, просто немного устала. Тяжелый был сегодня день, такое напряжение… — слабо улыбнулась Тиффани.

— Это ничего. Зато теперь ты знаменитость. Вот увидишь, завтрашние газеты будут посвящены тебе, — постаралась подбодрить ее Морган.

Грег сочувственно пожал ей руку.

Они прибыли на банкет, и, войдя в переполненный зал, Тиффани поймала себя на том, что невольно высматривает среди гостей высокую стройную фигуру Ханта. Она залпом осушила бокал ледяного шампанского и тут же взяла другой. Вокруг толпились десятки людей, и Тиффани вдруг охватил непонятный страх, сродни приступу клаустрофобии.

— Давай сядем куда-нибудь, — попросила она Грега. — Я не могу больше выносить этой тесноты.

Он нашел столик у стены и заказал легкий ужин.

— Нет, спасибо, я не голодна, — ответила Тиффани. — Я предпочла бы еще шампанского.

Было далеко за полночь, когда кто-то привез свежий номер «Таймс» с еще не просохшей краской. Победный вопль раздался в зале, когда вслух зачитали рецензию на «Глитц»: «Грандиозно… лучшее шоу на Бродвее за последнее десятилетие… оригинально… зрелищно… весело». Тиффани был посвящен целый абзац статьи, смысл которого сводился к тому, что своим успехом шоу во многом обязано «талантливому модельеру Тиффани Калвин, которую, безусловно, ожидает взлет творческой карьеры».

— Ну, что я говорила! — воскликнула Морган.

Тиффани улыбалась, но чувствовала себя на редкость опустошенной. Она представляла себе этот момент совершенно иначе. Ей казалось, что всеобщее признание таланта, ощущение собственной славы должно окрылять человека, а не действовать на него угнетающе. И только глубокое удовлетворение от своей работы придавало Тиффани силы — но этого было мало.