«Наслаждайся последними днями свободы, — она грустно улыбнулась, — уже Халидад. Еще три недели пути, и дверца золотой клетки окончательно захлопнется. Впереди — старый извращенец, издевательства и унижение». — Она обернулась в ту сторону, где осталась родная Сардия, и шальная мысль кольнула иглой. Сейчас еще можно повернуть назад, отец все поймет и примет обратно без вопросов! Но что скажут люди? Их Роза испугалась и бросила страну на съедение туринским головорезам. Если она отступит — Сардия умоется кровью!

Вспомнился тот день, когда она выбралась из подземелья. Все еще дрожащая от нервного напряжения, грязная, всклокоченная, но довольная — она справилась. Она, Роза Сардии, никому не позволит помыкать собой! Потом были слезы матери, счастливое лицо отца и странный молодой парень за его спиной. Еще никто ничего не сказал, а она уже все знала, стоило лишь взглянуть в его глаза. В один миг она увидела свое страшное будущее и почувствовала, какое решение от нее ждут. Она соврала, если бы сказала, что была готова и тут же решилась пожертвовать собой ради спасения родины. Нет, в тот миг она ужаснулась и подумала, что это кошмарное видение от усталости и нервного напряжения, но затем был долгий разговор с отцом. Он рассказывал ей о предложении Великого магистра так, словно уговаривал самого себя, мол, это всего лишь один из вариантов и не самый лучший, Братство Астарты совсем обнаглело, и пока он царь Сардии, никто не обидит его любимую дочь. Он говорил ей, а она слышала — ты единственное, что осталось у страны, ты последняя надежда Сардии. Бессонная ночь закончилась, и с рассветом пришло решение — она Роза Сардии, и у нее нет выбора. Если ценой своего счастья она может защитить свой народ, то обязана это сделать!

Отбрасывая грустные мысли, Ильсана подняла взгляд. Впереди по дороге заклубилась пыль от скачущих навстречу всадников, и по команде аль Бакара охрана начала стягиваться к голове каравана. Девушка опустила паранджу на лицо, и тут услышала голос посланника Великого магистра:

— Это встречающие царицы Вирсании. — Молодой человек поравнялся с ее верблюдом и поднял голову лишь после того, как плотная ткань закрыла лицо принцессы. — Визирь может не беспокоиться — здесь вам некого бояться.

Ильсана взглянула вниз с высоты своего огромного дромадера и произнесла надменно и холодно:

— Быть готовым — не значит бояться. Аль Бакар знает что делает.

* * *

Подобрав подол длинного платья, царица Вирсания перешагнула через порог и вышла на верхнюю площадку воротной башни. Стража, выстроившись в линию, гаркнула приветствие и застыла, поедая ее глазами.

Взглянув на сияющие от восторга лица воинов, царица улыбнулась про себя: они все еще любят ее! Двадцать три года прошло с того дня, как она взошла на престол. Она уже давно не та семнадцатилетняя девочка, которую народ радостно встречал как спасительницу отечества. Много воды утекло с тех пор, но жители Халидада по-прежнему верят ей и по-прежнему считают самой красивой женщиной Востока.

Пройдя мимо стражников и наградив их внимательным строгим взглядом, Вирсания подошла к краю зубчатой стены. Ее первый советник и глава городской палаты Фарс Минди́ остановился чуть позади, но так, чтобы ему тоже был виден подходящий к городу караван.

— Что вас так заинтересовало, моя госпожа?

В вопросе советника прозвучал затаенный упрек в излишней эмоциональности: ему показалось, что царица видит связь между своим прошлым и участью юной сардийской принцессы. Иначе по какой причине она потащила его сюда, на стену, ведь все, что нужно, можно было рассмотреть и завтра при личной встрече.

Вирсания, не отвечая, продолжила смотреть на приближающихся к воротам верблюдов и всадников. Она была рада, что прошлась по улицам города: все надо видеть собственными глазами, и пусть Минди́ осуждает ее за потакание голытьбе — ему не понять.