В очередной раз подивившись способности венда прятаться в лесу, Ольгерд услышал шепот Фрикки:

— Мы так никогда не сможем.

— Чего это? — Ольгерд возразил просто из вредности, но Фрикки ответил не задумываясь, словно он уже не раз размышлял об этом:

— Потому что венд рожден в лесу, на траве среди деревьев, он чувствует тишину душой. Руголандец рождается под грохот морского прибоя, на голых серых камнях, оттого он всегда ищет боя и славы.

Ольгерд с удивлением взглянул на друга:

— Вот уж не думал, что в теле молотобойца живет душа скальда.

Застеснявшись, здоровяк лишь махнул рукой:

— Скажешь тоже!

Вернувшийся Фарлан спас Фрикки от насмешек. Он появился так же внезапно, как и пропал, и молча, одним жестом, подозвал всех к себе.

— Они здесь! Народу около сотни. Женщины, старики и дети. Некоторые старики и отроки с приличными луками, кое у кого даже копья и рогатины.

Ольгерд выразил общее недоумение:

— К чему это ты? Дети с копьями и рогатинами нам не соперники.

— Вот этого я и опасался: непонимание задачи — первый шаг к поражению. Вы зачем сюда пришли?

Все притихли, чувствуя подвох. Поскольку венд смотрел на Фрикки, тому пришлось отвечать:

— Ну, это… Женщин ильмари захватить.

Фарлан неожиданно согласился:

— Правильно! Только как вы их захватите, если начнете с вооруженными детьми и стариками возиться? Нас-то полтора десятка, а их сотня.

Поняв, чего хочет его наставник, подал голос Ольгерд:

— Надо согнать их в удобное место!

— Молодец, парень, правильно мыслишь! Вы его слушайте, молодежь, — у Ольгерда голова варит. — Фарлан улыбнулся в усы. — Сделаем так! Пять бойцов пойдут из леса. У каждого по десять факелов. Поджигаете факел, втыкаете в снег, затем следующий. Понятно? И побольше шума! Ильмари побегут к реке, а здесь их встретим мы и загоним на лед. Противоположный берег крутой, разбежаться им будет трудновато, поэтому отсекаем молодых женщин с детьми, и только — всех нам все равно не удержать. Главное, не упустить жену Ильмаринена с ребенком, а старики и старухи пусть бегут — это уже не важно.

* * *

Ольгерд топтался вместе с остальными у самого берега. Снегоступы, привязанные ремнями к ногам, делали его жутко неуклюжим. Пару раз он чуть было не упал, наступив одним на другой, так что Фрикки не удержался:

— Ты ноги пошире держи! Тут привычка нужна.

Поучительный тон друга разозлил Ольгерда, и он окрысился:

— Это ты жене своей будешь говорить!

Ничуть не обидевшись, Фрикки закатил глаза и мечтательно произнес:

— Да, жену было бы хорошо завести. Угол бы свой получил тогда в длинном доме, детей бы завели…

Ольгерд рассмеялся и ткнул здоровяка кулаком в грудь.

— Не плачь, громила, будет тебе жена!

Молотобоец шутку не оценил, как и не заметил тычка в грудь.

— Че, правда, Оли? А когда?

— Скоро! Вот стану конунгом, так первым делом тебе жену спроворю. — Ольгерд наткнулся на свирепый взгляд Фарлана и замолчал.

Венд поднял вверх сжатый кулак, и отряд напрягся перед рывком. Северная ночь в полнолуние мало чем отличается от пасмурного дня. Тропинка ильмари как на ладони. Темным пятном высится противоположный берег на фоне заснеженного льда.

Загремели трещотки, и по всему лесу начали вспыхивать огни, издалека донеслись отрывистые команды. В ответ встревоженно зашумел лагерь ильмари, послышались испуганные крики, и наконец показались первые беглецы. Первым торопился высокий старик с развевающейся бородой.