– Тебе знакома эта планета? – спросил Корсон.

Антонелла покачала головой.

– Может, видела что‑нибудь похожее? – мягко настаивал он. – Такую равнину, траву?

Девушка не ответила.

– Что с нами будет? Вот сейчас? – вырвалось у него.

– Мы пойдем к этому дому. Войдем внутрь. По дороге никого не встретим. Дальше не знаю.

– Нам ничего не угрожает?

– Нет. Я бы предвидела.

Он вгляделся в ее лицо.

– Антонелла, что ты вообще думаешь о нашем положении?

– Я с тобой, и мне этого довольно.

Корсон едва удержался от досадливого жеста.

– Ну ладно, пошли, – бросил он.

Корсон шел быстро, и девушке приходилось почти бежать, чтобы поспеть за ним. Но уже через пару минут ему стало стыдно за свою грубость, и он замедлил шаг. Антонелла была его единственной союзницей во всем этом незнакомом мире. Хотя, возможно, именно поэтому ее присутствие так раздражало его. Дорога обрывалась у массивной двери, почти неразличимой на фоне стены. Похоже, дверь была наглухо закрыта, но стоило им приблизиться – поползла вверх. Изнутри здания не доносилось ни звука. Корсон нерешительно остановился. Все это чем‑то напоминало ему мышеловку. Только очень большую.

– Если мы войдем, дверь за нами закроется?

Антонелла зажмурилась.

– Да. Но там, внутри, нам тоже ничего не угрожает. По крайней мере в первые минуты.

Они переступили порог. Дверь за ними начала медленно опускаться. Корсон сделал шаг назад – дверь замерла, потом снова поползла вверх. Простейший механизм, реагирующий на приближение человека, – это немного успокоило Корсона. Ему не очень‑то хотелось обследовать здание, зная о нем так мало, но нельзя же до бесконечности сидеть на лужайке. Рано или поздно они проголодаются – не траву же есть! Да и ночь когда‑нибудь настанет. Похолодает, к тому же неизвестно, кто может появиться с наступлением темноты. Значит, необходимо какое‑то убежище. А главное – Инструкция предписывает в незнакомой местности помнить древний закон войны: двигаться, двигаться, ни в коем случае не оставаться на месте. Двигаться и пытаться застать противника врасплох.

Не так‑то это легко, когда даже не знаешь, кто твой противник... Глаза постепенно привыкли к полумраку. По обе стороны прохода, насколько хватало глаз, на одинаковом расстоянии друг от друга располагались овальные полупрозрачные контейнеры – их бесконечные ряды тянулись в глубь здания, скрываясь в голубоватом тумане.

В ближайшем контейнере Корсон увидел десять женских тел. Совершенно обнаженные, они были окутаны фиолетовой дымкой, которая почему‑то не растекалась, хотя, казалось, ничто ее не удерживало. Женщины лежали неподвижно, застыв, словно неживые. Все очень красивые, всем от восемнадцати до двадцати пяти лет. И все чем‑то похожи. Корсон глубоко вздохнул, быстро подсчитав в уме: если в каждом контейнере по десять тел, то только в обозримой части здания их не меньше миллиона.

Он ощутил дыхание Антонеллы на своей щеке.

– Они мертвые?

Корсон протянул руку, та прошла сквозь дымку, не встретив ни малейшего сопротивления. Легкое покалывание в кончиках пальцев – может быть, этот туман обладает антисептическими свойствами? Он дотронулся до плеча одной из женщин. Теплое и упругое. Температура не меньше двадцати градусов. В каком‑то смысле можно сказать, что женщина жива. Корсон осторожно взял ее за руку. Пульс не прощупывался. Сердце, возможно, и билось, но очень медленно. Очень‑очень медленно...

– Нет, – сказал Корсон, – они не совсем мертвые.

Слабый свет танцевал в неуловимом ритме у ног спящих женщин, напоминая чистотой цветов радугу.