Едва заметная улыбка коснулась ее губ. Те три фильма, которые она сделала с Видалом, принесли студии больше, чем все картины, вместе снятые за это же время. Если она пообещает ему, что останется и будет по-прежнему сниматься после рождения внебрачного ребенка, Гамбетту инфаркт хватит. Он, конечно, начнет настаивать на аборте. Попытается узнать, кто отец ребенка, и придет к быстрому и верному заключению.

– Мне очень жаль, но мистер Гамбетта просил ни при каких обстоятельствах не беспокоить его, – извинилась секретарша, когда Валентина вошла в приемную.

– Мне тоже очень жаль, – улыбнулась Валентина, – потому что придется его побеспокоить.

Теодор как раз разбавлял утренний кофе громадным количеством скотча. Ошеломленный неожиданным вторжением, он застыл, не донеся бутылку до чашки.

– Мне необходимо было увидеть вас, мистер Гамбетта, – сдержанно сказала она, – и поскольку я знала, что у вас сегодня тяжелый день, то и подумала, что это время самое подходящее.

Теодор почти мгновенно обрел самообладание и широко улыбнулся, мысленно напомнив себе не забыть немедленно уволить эту дуру секретаршу.

– Валентина, дорогая! Вы здесь всегда желанная гостья. Что случилось? Какие-нибудь недоразумения на студии, которые нужно срочно уладить?

– Нет.

Валентина уселась напротив него, и Теодор сделал еще одну мысленную заметку. В следующей картине она должна показывать ноги. Ничего подобного он никогда не видел. Потрясающе! Глаз не оторвешь!

– Я не смогу сниматься в «Цыганке и маркизе», «Наследница» – мой последний фильм.

Теодор глубоко вздохнул, положил руки на стол и наклонился вперед, стараясь принять вид доброго, снисходительного папаши. Подобные сцены не редкость – старлетки были благодарны за все, но такие звезды, как Валентина, желали сами выбирать роли. Только этого никогда не случится, пока он глава «Уорлдуайд»! Теодор прекрасно знал, какие фильмы принесут самые большие денежки в кассу. Однако он понимал также, что при необходимости, как сейчас, обязан быть терпеливым.

– Это великолепная роль, Валентина. Романа де Санта легла бы под Квазимодо, чтобы ее получить.

Валентина невольно усмехнулась.

– Вы правы, мистер Гамбетта, это хорошая роль. Я несколько раз прочитала сценарий.

– Ну, в таком случае… Теодор просиял и раскинул руки.

– Дело в том, что я беременна, и скоро это станет известно всем.

– Что?!

Глаза Гамбетты, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

– У меня будет ребенок, – повторила Валентина.

Теодор угрожающе вскочил. Чашка опрокинулась, темный ручеек пополз по столу, заливая напечатанные на машинке бумаги.

– Через мой труп!

Валентина отодвинулась от обжигающей струйки. Лицо Гамбетты сделалось багрово-фиолетовым, жилы на шее разбухли, воротничок стал тесным.

– Иисусе! Из всех идиотских, дурацких, глупых… – Он шагнул к ней, с трудом удерживаясь от ругательств. – Вам придется сделать аборт. Это займет совсем немного времени. Предоставьте все мне.

Немного придя в себя, он промокнул лицо платком.

– Хорошо, что вы пришли сразу ко мне и не попытались ничего сделать сами. Черт, да в этом городе полно врачей, и хороших, не то что всякие мясники, которые готовы изуродовать женщину. – Он погладил ее по руке. – Все будет хорошо, детка. Нам даже не придется менять график съемок…

– Вряд ли это возможно, – перебила его Валентина, пытаясь не выказать жалости к всесильному мистеру Гамбет-те. – Видите ли, я не собираюсь делать аборт.