Он направился к толпе, и горло Валентины стиснула невидимая рука. Видал двигался с обманчивой легкостью и гибкостью человека, который всегда находится начеку, готовый мгновенно броситься в атаку при малейшей опасности. Годы сражений в горах вместе с партизанами не прошли даром.

Еще секунда, и он увидит ее. Больше не нужно пытаться отдалить встречу, о которой она так мечтала и которой так боялась.

Его волосы, такие же темные и блестящие, вились на концах, падали на лоб упрямыми локонами. Он не поседел – лишь виски поблескивали серебром. Морщины, бегущие от крыльев носа до уголков рта, стали еще глубже, а в плотно сжатых губах было что-то беспощадное. Его, единственного из всех гостей, не целовали в знак приветствия, не хлопали приятельски по спине, не выказывали дружеского расположения. Только храбрец или дурак отважился бы на фамильярность с Видалом Ракоши.

Романа заметила Рогана и послала ему воздушный поцелуй, показав при этом Видалу на маленькую компанию. Валентина попыталась шевельнуться, отвести глаза, но не смогла. Он увидел ее. Она заметила, как Ракоши затаил дыхание, и, в потрясенном неверии, поняла, что в его взгляде сверкнула жгучая, злобная ненависть.

Валентина покачнулась, и Саттон подхватил ее под руку. Шум в комнате, громкий смех и болтовня внезапно стали невыносимыми. Даже Лейла и Роган почему-то расплывались и казались цветным маревом.

Видал направился к ним. Выхода не было. Бежать поздно. Скрыться негде. Он стоял так близко, что Валентина почувствовала запах крахмала от его вечерней сорочки, знакомый аромат одеколона. Она глубоко, прерывисто вздохнула и высоко подняла голову.

– Рада вновь встретить вас, Видал, – сухо пробормотала Лейла.

Саттон и Рори неловко молчали, а Роган уничтожающе уставился на Роману. Губы Видала дернулись в невеселой улыбке.

– Вы удивляете меня, Лейла. Я не думал, что мое отсутствие так вас встревожит, – с нескрыемой издевкой бросил он.

Лейла покраснела и отвернулась.

Видал медленно перевел взгляд на Валентину. Мгновение, казалось, растянулось на целую вечность. Наконец он оскорбительно-небрежно бросил:

– Мне говорили, что вы отделались от Дентона Брук Тейлора с обычной, приобретенной немалой практикой легкостью. По-видимому, на горизонте маячит очередной кандидат в мужья?

Лейла охнула. Глаза Рори широко распахнулись. Валентина подняла голову чуть выше. Длинная прелестная шея потрясала красотой. Перед ней стоял мужчина, обещавший всегда любить ее. Обещавший жениться и стать отцом их ребенка. Тот, кто бросил ее и Александра ради искалеченной безумной жены. Тот, кто, вернувшись в Голливуд, предпочел забыть об этой самой жене и появиться на престижной вечеринке в обществе Романы де Санта.

– Если это и так, – ответила она, тщательно подбирая слова, так, что каждый слог казался льдинкой, со звоном падавшей на паркет, – вы узнали бы об этом последним, мистер Ракоши.

На какое-то ужасное мгновение Лейле показалось, что Видал сейчас ударит Валентину, но он тут же пожал плечами и равнодушно добавил:

– И последний, кого это интересовало бы.

Он повернулся и вышел. Романа поспешила следом.

– Какой дьявол на него напал? – недоуменно осведомился Рори.

– Тот, что когда-нибудь его погубит, – . предрек побледневший Саттон. – Попросите принести еще выпить, дорогой мальчик. Пожалуйста, бренди. Думаю, это сейчас самый подходящий напиток. И по возможности полные стаканы.

Глава 27

Остаток вечера прошел как в тумане. Валентина почти ничего не замечала. Она ушла рано, холодная, молчаливая пленница своего полного безумной муки внутреннего мирка, куда не допускалась даже Лейла. Она так живо помнила каждое слово обещания, данного Видалом, словно это было вчера.