Я узнала в ней ту самую собаку, с которой, можно сказать, подружилась прошлый раз. Вспомнила и ее кличку – Страх…

Я незаметно подмигнула собаке.

Она опасливо покосилась на Гошу и изобразила на своей огромной морде подобие приветливой улыбки. Можете себе представить, как это выглядело!

– Я доложил Хозяину, – сообщил Гоша своей напарнице. – Сейчас он занят, но потом придет поговорить с ними. И вот, дал нам одну из своих собак…

– Что мы, без собаки не управимся? – фыркнула Ламия.

Собака услышала ее и, по-видимому, поняла. Во всяком случае, она негромко заворчала и опустила нижнюю губу, обнажив страшные желтоватые клыки.

– Да ладно тебе, не обижайся! – проговорил Гоша. – Она не имела в виду ничего плохого!

Ламия ничего на это не сказала. Можете себе представить, что эта зараза не испугалась? Очевидно, у нее давно атрофировались все инстинкты, кроме одного: убивать. Причем не сразу, а сначала человека как следует помучить.

Она повернулась ко мне и процедила:

– Вот уж здесь нам никто не помешает. Здесь ты мне расскажешь все, что знаешь про бриллианты… и ты тоже! – она перевела взгляд на Кожемякину.

– Да ничего я про них не знаю! – отозвалась Наталья. – Я их вообще не видела! Это все Пашка!

– Легко свалить все на покойника! – проговорила Ламия. – Ну ладно, приступим к серьезному разговору!

В это время в комнату вбежал самый настоящий карлик.

Это был взрослый мужчина ростом не больше семилетнего ребенка, одетый в украшенную яркой вышивкой кожаную рубаху – что-то вроде одежды коренных народов Севера.

Этот карлик подбежал к Гоше, сделал тому знак наклониться и что-то зашептал на ухо.

Гоша послушал его, изменился в лице и сказал Ламии:

– Придется тебе прерваться! Нас срочно вызывают!

– Сколько можно? Ты же только что был у Хозяина!

– Обстоятельства изменились.

– Ну ладно, ты иди, а я здесь продолжу…

– Нет, ты не поняла. Вызывают нас обоих!

– Черт…

– Продолжишь потом, а сейчас надо идти!

Ламия выругалась, потом повернулась к собаке и строго приказала:

– Стеречь их! Чтобы до моего возвращения никто не сделал ни шагу из этой комнаты!

Собака послушно тявкнула, показывая, что поняла приказ, и села возле двери. Но я-то поняла, что сделала она это просто так и что Ламию она слушаться не собирается. Еще не хватало!

Ламия и Гоша ушли следом за карликом.

Едва они удалились, Кожемякина проговорила:

– Где мы вообще? Что это за место?

Голос у нее был не то чтобы заискивающий, но я поняла, что теперь-то она верит, что я ничего не придумала. Ох уж эти деловые успешные женщины, у которых в подчинении куча народу. Привыкли командовать, нет чтобы сказать по-простому: извини, мол, что не поверила, теперь вижу, что ты была права… Ой, да они ни за что не признаются, что ошибались, им такое как нож острый!

– Я знаю об этом ненамного больше, чем ты. Правда, одну интересную особенность все же знаю. Здесь неподалеку находятся старые винные погреба, и в них – огромная коллекция старых хороших вин.

– Старых вин? – переспросила Наталья недоверчиво. – Так наверняка они уже никуда не годятся.

– Некоторые правда скисли, но некоторые вполне пригодны к употреблению. И вина самых лучших французских марок – «Шато Марго», «Шеваль Блан» и тому подобное…

Кожемякина выслушала меня, недоверчиво качая головой, и проговорила:

– Это интересно, но для начала хорошо бы отсюда выбраться! Сейчас мне не до вина…

– Ну это тоже можно обдумать…

– Что тут думать? Вон какая зверюга у двери сидит…

– Ну с ней мы сейчас поговорим!.