– Поговорила одна такая!

А я повернулась к собаке и проговорила приветливым, жизнерадостным тоном:

– Привет, Страх! Ты меня помнишь?

Собака в ответ рыкнула – не очень злобно, но строго, мол, даже если помню, это ничего не значит. Дружба дружбой, но у меня приказ, и я его не нарушу.

Я подумала – как жаль, что при мне нет сейчас бокала! Прошлый раз он помог мне внедриться в сознание этой собаки и убедить ее отпустить нас с Горынычем…

А что, если этот мысленный контакт у нас с ней еще сохранился?

Я вообразила себя собакой… не собакой вообще, а этой самой собакой, огромной псиной по кличке Страх.

«Я огромная и грозная, и предана своим хозяевам. Сейчас мне поручили сторожить эти два человеческих существа, и я все сделаю как надо! Мимо меня и муха не пролетит!»

Я сделала над собой усилие – и направление собачьих мыслей сменилось.

«Да, конечно, я большая и грозная на вид, но внутри у меня мягкая женская душа… у меня были романтические отношения с моим напарником по кличке Ужас, и у нас даже были малыши…»

Я представила себе шесть маленьких пушистых комочков – и нежность затопила мою собачью душу…

Стоп, я, кажется, уже совсем преобразилась в эту огромную собаченцию! Все же не нужно забывать, кто я на самом деле…

Я посмотрела на собаку…

На ее морде появилось нежное и мечтательное выражение. Она наверняка думала о своих щенках…

«Мы ведь с тобой друзья, правда? – подумала я с искренним (почти) чувством. – У тебя были чудесные щенки… я – тоже женщина, хотя у меня щенков… то есть детей пока не было, но когда-нибудь они непременно будут. Расскажи мне, что ты чувствовала, когда кормила и вылизывала своих малышей?»

Собака утробно заурчала, подошла ко мне, потерлась…

Обычные собаки трутся о ноги хозяина, но эта была такая огромная, что потерлась о мой бок выше талии. При этом она чуть не свалила меня с ног.

Я покосилась на Кожемякину.

Наталья смотрела на меня с искренним изумлением.

– Как это ты? – прошептала она одними губами.

– Это трудно объяснить, – ответила я примерно так же, – пока она в хорошем настроении, выходи из комнаты!

Кожемякина тихонько двинулась к двери.

Собака покосилась на нее и недовольно зарычала, но я потрепала ее за ушами, приговаривая – хорошая девочка, хорошая, просто красавица, – и она успокоилась.

Кожемякина выскользнула из комнаты.

Я немного выждала и двинулась следом…

Но тут собака недовольно заворчала.

Я все еще сохраняла с ней подобие мысленного контакта, поэтому прочитала ее незамысловатые мысли (или просто догадалась, ибо это было нетрудно):

«Мы, конечно, друзья, но у меня есть приказ… и вообще, если мы друзья, ты не должна ставить меня в неловкое положение! И кроме того, друг не должен покидать друга, когда тот так расчувствовался! Побудь со мной, я расскажу тебе о своих щенках…»

Как же быть?

Собака меня не выпускает, а скоро может вернуться Ламия… она увидит, что Кожемякина сбежала, и мне достанется за двоих…

Тут у меня мелькнула новая идея.

Если у моей четвероногой подруги приказ не спускать с меня глаз – почему бы нам не уйти отсюда вместе?

Я постаралась внушить эту идею собаке.

Причем внушить ее так, чтобы она подумала, что сама пришла к этой мысли…

И я снова почувствовала себя собакой. И в голове у меня побежали простые собачьи мысли.

«Это двуногое существо симпатичное. Оно… она женщина, как и я. Жаль, что не она моя хозяйка. Мы с ней прекрасно поладили бы.