– Откуда это?

– Да его все время по телевизору показывают. Он очень известный, чемпион по боям без правил…

– Ты слышала, Лама?

– Ну да… – интонация Ламии немного изменилась.

– Так что, я думаю, планы нужно немножко изменить.

– Что же, я, выходит, сегодня не поработаю?!

– Поработаешь, только не здесь. Пойдем к Хозяину, там тебе будет удобнее.

– Ладно… – Ламия с сожалением принялась развязывать Наталью Сергеевну.

Вскоре мы обе были развязаны.

И тут из прихожей донесся дверной звонок.

Ламия и Гоша переглянулись.

– Она ведь сказала, еще через полчаса.

– Выходит, поторопились, пришли раньше, чем обещали.

Из-за двери донесся хриплый голос:

– Эй, открывай, слышишь, мы пришли! У нас время дорогое, открывай немедленно!

– В старых квартирах вроде этой бывает второй выход. Черный ход называется. Может, и здесь есть?

– Может, и есть, но где?

– Хозяйка знает…

– Знает, да не скажет.

– Эй, открывай! – донеслось из прихожей.

– Что же делать?

– А вот мы сейчас узнаем…

Гоша пнул чемодан и спросил:

– В этой квартире есть второй выход?

– Есть! – пискнула девица из чемодана. – На кухне, за холодильником… с виду стенной шкаф…

Сообщники переглянулись и поволокли нас через прихожую на кухню.

Когда нас вели, из-за двери донесся злобный окрик:

– А ну, открывай, а то сейчас дверь выломаем!

У меня мелькнула было мысль позвать на помощь, но Ламия ткнула мне под ребра нож и прошипела:

– Только пикни!

Мы прошли на кухню, подошли к холодильнику.

За ним был большой стенной шкаф.

Гоша открыл дверцу этого шкафа.

Внутри была плотная белая занавеска. Гоша отдернул ее. За занавеской оказалась дверь, а за ней – темная узкая лестница.

Сообщники вытолкали нас на эту лестницу, вышли следом и закрыли за собой дверь.

Спотыкаясь и оскальзываясь, мы спустились по лестнице и вышли во двор.

У меня теплилась надежда, что здесь нам удастся сбежать или позвать на помощь – но во дворе не было ни души.

– Жди здесь! – бросил Гоша своей спутнице. – Я сейчас подгоню машину!

Ламия смотрела на нас волком, так что у меня не было даже мыслей о попытке побега.

А через минуту во двор въехал красный микроавтобус.

Нас втолкнули в заднюю часть салона без окон, и автобус куда-то поехал.

Некоторое время мы молча ехали.

Тишину нарушал только глухой звук перекатывающихся у нас под ногами металлических деталей неизвестного назначения.

В автобусе было полутемно. Я видела напротив только глаза Кожемякиной. В данный момент я не читала ее мысли при помощи своего заветного бокала, перед посадкой в автобус Ламия забрала у меня его вместе с сумкой, но эти мысли и без того были буквально написаны на лице Натальи Сергеевны. По моей вине она попала, что называется, из огня в полымя.

Я увела ее из собственной фирмы, чтобы избежать ареста, – и в итоге она попала в куда худшее положение…

Правда, я разделила с ней эти неприятности, но вряд ли ей от этого легче…

С другой стороны, она все губы кривила, да улыбалась презрительно, показывая, что не верит ни одному моему слову.

– Ну что, – прошептала я, – теперь ты мне веришь? – и скосила глаза на Ламию.

Вы не поверите, но эта стерва услышала мой шепот.