Начало путешествия мне показалось легкой прогулкой. Упряжкой правил Семён, успевая, казалось, везде. Он прокладывал дорогу, направлял собак, успевал заметить впереди препятствие и составить обходной маршрут, а ещё он успевал пояснять мне свои действия, и говорил мне, что делать, когда нужно было в чем-то ему помочь. Мы весело болтали, настроение было просто отличное. В обед я уже не чувствовал ног, и изрядно устал. Так долго на лыжах, да ещё и без привычных мне палок, я не ходил. Стараясь не задерживать Семена, я старался как мог, но начал отставать.

— Ничего, на лыжах по тайге ходить, привычка нужна. Втянешься. Я-то вот с мальства, с отцом по тайге бегаю, ты на меня не ровняйся. Мы специально на пару дней пораньше вышли. До балагана, я один обычно за полтора дня добегаю. И собакам надо в работу включится, тем более твой Батон в упряжке первый раз. — успокаивал меня Семён, но темп не сбавлял — через час передохнем.

На ночном привале, который мы устроили на берегу небольшого ручья, и я и Батон выглядели не лучшим образом. Сил хватило только на то, чтобы помочь Семёну собрать дровишки для костра, готовил ужин и разбивал лагерь он уже сам. Я порывался помочь, но был усажен Семёном возле костра с важным поручением — подбрасывать, потихоньку полешки в огонь. Семён казалось не устал совсем. Я же вымотался просто в край. Ноги гудели и были как чугунные. Наблюдая как Семён шустро устраивает лагерь, я пытался запомнить все его действия.

— Сегодня мало прошли, вышли поздно, да и привыкали пока. Ничего, завтра-послезавтра наверстаем. Ты ноги то повыше закинь, на рюкзак Кирюха, быстрее отойдут.

— Ни хрена себе мало. Километров тридцать отмотали, не меньше.

— А чего не все сорок? Всего то около двадцати прошли — усмехнулся Семён — ты вот если заметил, мы по зарубкам идём. Видишь косой крест рублен? Это пока участок Пал Палыча — председателя нашего, его метка, он самый ближний к посёлку. Да ему и положено. Дальше участок Ваньки Конева пойдет, нам его наискось пересечь надо, у него буквой «Т» метки рублены. Потом уже мой начнется.

— Ты мне про метки не рассказывал. У всех свои?

— Ну да. У меня, например, две параллельные зарубки. Забыл тебе рассказать, извини. Вот как раз по меткам и можно определить, где чей участок. И примерно сориентироваться, где ты, сколько от посёлка километров, сколько до твоего участка. Ты, когда в балагане будем, возьми карту у меня и перерисуй. Там все участки отмечены. На карте как раз и записано, у кого какая метка. А сейчас ложись спать. Завтра нам еще две речки форсировать надо будет. Встанем затемно.

— Ночью дежурить не будем?

— Не. Зачем? Собаки есть. Поднимут если что. Ты ружье своё расчехли, на всякий случай. Тут и правда иногда на медведя или волков наткнутся можно. Я сегодня следы медведя видел, довольно свежие. Хотя сейчас они сытые уже, вряд ли на дым от костра выйдут.

Если бы не Семён я бы заблудился уже в первый день путешествия. Переоценил себя. Как же, офицер, на военной кафедре военную топографию сдал на отлично. Реальность же такова, что никогда в жизни мне по карте ходить не доводилось. Даже отслужив три года в армии. Всегда нас кто-то вёл и показывал место размещения или эвакуации техники. Потом появились GPS и Глонасс. Тайга казалась одинаковая почти на всём протяжении пути. Редкие реки, ручьи и овраги могли бы, наверное, помочь сориентироваться, но при взгляде на карту я понимал, что место всё же не найду. Уж больно много этих небольших речушек было на ней обозначено. Семён же шел уверенно и не разу не карту не взглянул. Возможно ему помогали ориентироваться метки на стволах деревьев, которые я тоже начал замечать на второй день пути, возможно он уже столько раз здесь ходил, что просто запомнил дорогу.