— Опа. А чего ты про неё раньше не рассказывал?

— Ну а чего рассказывать? Тут вообще в округе военных объектов много. И зон много. Лес заготавливают. Но это конечно больше на нашем берегу реки. Со стороны Каменногорска. А там, возле болота делать нечего. Только разве, что норку ловить. Ни соболя, ни куницы там нету.

— А если вот по этой реке идти, я по карте посмотрел, то сколько до болота выходит?

— Ну дней пять ходу. Если по тайге. По реке в четыре можно уложится. А тебе зачем?

— Хочу в конце отпуска своего, за болото сходить. Посмотреть. Может там участок себе в следующий года обустроить?

— Ну ты даешь. Это только до болота четыре дня ходу от сюда, а потом вдоль болота столько же. Восемь дней пути. На хрена так далеко? Ближе подыщем тебе участок.

— Есть у меня мысли, как туда быстрее добраться можно. Хочу всё же на разведку сходить.

— Давай сначала план-наряд выполнишь, а потом думай уже. Я вообще хотел с тобой, когда назад пойдешь, шкурки отправить. Всё мне легче потом будет. Я в конце прошлой зимы, с рукой своей, очень сильно бригаду подвел. Попортилось часть шкурок то, пока я в больнице лежал. И план едва смог сдать. Мужики конечно с понятием, выручили. За меня сдали. Надо теперь должок вернуть.

— Ну давай, я вернусь сюда потом?

— Не серьёзно. Восемь дней туда, восемь обратно, потом от меня ещё два дня до посёлка. Смысла тебе нет возвращаться. Вдоль болота пройдешь, на пару дней быстрее к Приречному выйдешь. Ладно. Действительно, надо тебе свой участок зимой подыскать. Забыл, дурная голова. Ты же уже в январе должен на работу выйти. Только ты не забудь. Ты должен сдать шкурки не позднее одного месяца с окончания сезона и закрытия план-наряда.

— Я помню. В договоре написано. Ладно. Потом всё подробно обсудим, время ещё вагон. Может посоветуешь ещё чего.

— И то верно. Давай еще по одной.

Вечер прошел тепло и душевно. Треск дров в печке, хорошая компания и главное тишина. Мы ограничились одной бутылкой. Завтра начинается охота.

Глава 12

Охота вошла в привычное русло. Дней десять назад я стал ходить по путикам сам, без Семёна, чтобы охватить как можно большую площадь. Мы разделили тропы и теперь, иногда за пару дней можем даже ни разу не встретится. То его ночь застигнет в дальнем балагане, то меня. Больше месяца Семён преподавал мне, не такую уж и простую, науку таёжного промыслового охотника.

Первую неделю мы настораживали капканы, самоловы и петли. Наличие и разнообразие ловушек поражало. Всё зависело от местности и предполагаемой добычи. Черканы, проскоки, плашки, рожоны, кулумы, кряжи, чосы, силки и петли. Я половины названий, до встречи с Семёном, даже не знал. Пришлось выучить и освоить. И не только настораживать, и чистить, но и ремонтировать. Частенько в самолов попадалась дичь, для которой она не предназначена. Особенно запомнился случай, когда мы с Семёном ставили самолов на волка, который повадился таскать наживку из плашек. За неимением большого капкана, Семён изготовил рожон. Раньше я только слышал поговорку, не лезь мол на рожон, а тут довелось увидеть в действии. Сделали его из расщепленного с высоты одного метра от земли и до вершины дерева диаметром примерно двадцать сантиметров. На высоте полтора метра дерево прочно стянули веревкой, для предупреждения увеличения трещины и расширения щели. Затем вершины горбылей развели в стороны на один метр и прочно привязали к ветвям соседних деревьев. Приманку, тушку ободранного соболя, надели с таким расчетом, чтобы подпрыгнувший волк попал лапой в расщелину дерева, защемил ее и повис на рожне. Вот только попался в него не волк. Огромная рысь билась в ловушке, когда мы к ней подошли. Она застряла недавно и не прочно. Толи Семён не рассчитал, толи кошка попалась уж больно ловкая, но освободилась она из капкана, как только мы к нему подошли.