«До чего же странный язык, – подумал парень, – всего одна лишняя закорючка в написании и уже совсем другой смысл слова».

Он снова потупил взгляд в блокнот, продолжая рисовать преподавательницу, что было гораздо приятней, чем выводить непонятные каракули. Для японки она была довольно светлокожей. На ее сужающемся книзу лице, сияли миндалевидные глаза, а длинная каштановая коса спускалась до самой поясницы. Несмотря на свой возраст, выглядела Кей весьма моложаво. А черный брючный костюм только подчёркивал её тонкую, изящную фигуру. Михаил углубился в свое занятие, не заметив, как учительница перешла к следующему примеру, выводя на доске соответствующие иероглифы и объясняя разницу между ними.

– Всем понятно, чем отличается написание иероглифа atai, обозначающим слова «заслуживать», математические термины «величина и значение», и atai, то есть цену или стоимость? – педагог обратилась к студентам.

– Да, – разнеслось по аудитории.

Из всех девятнадцати студентов группы ответили все, за исключением Михаила. Он был настолько увлечен рисунком, что не заметил, как госпожа Кисимото направилась по ряду между столами в его сторону.

– Господин Рассказов, вам понятно? – спросила педагог. Она остановилась рядом с ним, рассматривая сверху его художества.

Михаил понял, что обращаются к нему только после того, как одногруппник Вовка Тменов толкнул его локтем. Художник поднял голову и недоуменно уставился на преподавателя, словно увидел её впервые в жизни. Он резко перевернул блокнот рисунком вниз и стал лихорадочно вспоминать, о чем она его спросила, но, увы, в тот момент когда госпожа Кисимото задавала вопрос, сознание студента было в другой реальности.

– Да, – машинально выпалил молодой человек и закивал головой, как китайский болванчик.

– Вы так увлеченно записывали за мной, – улыбнувшись, съязвила преподаватель, – дайте ка мне взглянуть на ваши записи, – она протянула изящную руку, с длинными тонкими пальцами и аккуратным маникюром.

Парень в замешательстве перевел взгляд с нее на товарища, будто искал у него поддержки. Тот усмехнулся в кулак, сделав вид, что закашлялся.

– Господин Рассказов, прошу вас, не заставляйте меня стоять с протянутой рукой, – все также мило улыбаясь, сказала она.

Ему ничего не оставалось делать, как выполнить ее просьбу. Он вздохнул, видимо, настолько громко, что все взгляды одногруппников устремились на него, и нерешительно протянул блокнот. То время, пока она рассматривала рисунок, Михаилу показалось вечностью. Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, как будто она натянула на себя маску. Парень мысленно приготовился к самому худшему развитию сценария и уже представил себя на ковре в кабинете декана факультета, где был частым гостем. Но, какого же было его удивление, когда госпожа Кисимото закрыла блокнот и, протянув его обратно, сказала:

– У вас неплохо получилось, но все же прошу вас, будьте повнимательнее на моих лекциях.

Михаил потерял дар речи, единственное, что он мог делать, так это открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба. Преподаватель вернулась к доске, стерла, все, что было написано ранее и, прежде чем начать снова писать, посмотрела на часы.

– У нас с вами осталось пять минут, – сообщила она, – итак, давайте подведем итоги тому, что мы сегодня с вами узнали.

Госпожа Кисимото что то говорила, но Михаил опять не слышал ее. Теперь он думал, почему она не стала закатывать скандал, как это делают другие, когда застают его за рисованием. И несмотря на то, что молодой человек никак не ожидал такой реакции, все же он не был удивлен, поскольку госпожа Кисимото была не такой, как все остальные преподаватели. За год с лишним обучения, встречаясь с ней каждый день на лекциях, Михаил никогда не слышал раздражения в ее голосе и уж тем более она никогда не позволяла себе повысить голос на кого то из студентов.