***

Микайла

Я замираю на месте, и, уверена, моё тело просто забывает, как дышать, как вообще функционировать.

На руке чувствуется что-то мокрое, и я смотрю вниз. Слёзы. Я плачу, сама того не сознавая. Подняв глаза на Джейка, вижу, что он улыбается мне.

Я перевожу взгляд на Мэнди и Натана, которые наблюдают за мной, их лица светятся надеждой. Я передаю тарелки Джейку и, подойдя к Мэнди, заключаю её в крепкие объятия, потом подхожу к Натану и так же крепко обнимаю его. А затем подхожу к своей кровати. Своей. Из дома. Тот же белый чугунный каркас, который скрипит, когда садишься, те же подушки и одеяла, и покрывало, которое связала моя мама, когда забеременела мною.

— Как вы…? — Я смотрю на Мэнди.

— У меня было много помощников. — Мэнди пожимает плечами. — Логан и остальные ребята помогли мне загрузить всё в пикап Дилана. Девочки занимались покраской и отделкой. Папа работал и взял на себя заботы по концерту Джули…

Я смотрю на Джейка, который поднимает руки вверх.

— Я ничего не знал.

— Вы… — начинаю я, но мой голос ломается. Я смотрю на каждого, взглядом умоляя понять то, что я хочу им сказать, но не в силах сформулировать.

— Давайте поедим! — провозглашает Натан.

Что мы и делаем.

На полу моей спальни, моей новой спальни, которая в точности такая же, какой была моя старая. У меня даже есть собственная ванная. Они расставили всё — комод, прикроватные тумбочки, лампы, даже стол и ноутбук — так, как это было в моей прежней комнате.

Мы лопаем яблочный пирог с мороженым, когда я замечаю на прикроватной тумбочке фоторамку. Я встаю, не переставая жевать, и подхожу к ней. Там хватит места для четырёх фотографий, но вставлены только три. Наш семейный портрет, на котором все расставлены в глупых позах на фоне стандартного голубого фона. На другом фото я, мама и Эмили смеёмся. Оно было сделано во время одной из игр папиной младшей лиги, когда один из его игроков случайно зарядил ему битой между ног. Смеяться было жестоко, но папина реакция была такой забавной. Кто-то из родителей заснял это и потом отдал нам. На третьей, которая нравится мне больше всего, мы с Джейком, в день церемонии вручения аттестатов. Я не помню, что нас снимали. Должно быть, это было в тот момент, когда я бросилась к нему сразу после окончания официальной части. Он обнял меня и, подняв над землёй, закружил. Его руки обвиваются вокруг моей талии, я обнимаю его за шею, и его кепка перевёрнута козырьком назад. Я смотрю на него, улыбаясь широченной улыбкой, и он улыбается мне в ответ.

Я помню, как сильно мне хотелось поцеловать его в тот момент.

Оторвавшись от рамки, я поворачиваюсь к Мэнди. По лицу текут слёзы, и я благодарю её.

Мне видно, как она сама сдерживается, чтобы не заплакать.

— Я просто подумала… — Мама Джейка умолкает, чтобы прочистить горло, и делает глубокий вдох. Она поднимает фотоаппарат и показывает на комнату. — Может, ты захочешь ещё одно фото, с… э-э-э…

— С моей семьёй? — Я улыбаюсь сквозь слёзы. — Однозначно хочу.

Мэнди шмыгает носом, но смеётся и устанавливает фотокамеру. Теперь у меня есть портрет с моей новой семьёй, который сохранится на всю жизнь.

— Мне кажется, не исключено, что на самом деле я уже далеко от того, что ты мне больше чем очень нравишься, Микайла Джонс, — говорит Джейк, когда срабатывает вспышка фотоаппарата.

***

Джейк

Я всегда знал, что моя мама — потрясающая женщина, но сейчас она превзошла себя.

После десерта мы все возвращаемся в дом. Я принимаю душ, пока Кайла убирает после ужина. Я рад, что моя кровать снова в моём распоряжении, но, с другой стороны, мне не нравится, что Кайла так далеко от меня.