— Твоих родителей? — тихо спрашиваю я.

— Что? А, да. Наверное, мне не стоило надевать их. Типа это неуважительно и всё такое, но так я чувствую себя ближе к ним.

— В этом нет ничего неуважительного, Кайла, — шепчу я, целуя её волосы. — Скорее наоборот, это прекрасно. Эти кольца — символ их любви, как и ты. Готов поспорить, что когда они надевали эти кольца друг другу на пальцы, то понятия не имели, что у них будет кто-то настолько особенный, как ты.

Она печально улыбается.

— Я рассказывала тебе, как они познакомились?

Я отрицательно мотаю головой.

— Маме было двадцать один, папе восемнадцать. Он работал на полставки разносчиком цветов. Как-то раз он доставил букет маме, она расписалась за доставку, хотя цветы были не для неё. Когда она прочитала карточку и поняла, что папа привёз их не по тому адресу, позвонила в фирму доставки. Папе пришлось вернуться и отвезти их настоящему получателю, но прежде он попросил мамин номер телефона. Тем же вечером он позвонил ей, и они несколько часов подряд проболтали о том о сём. Правда, на тот момент мама уже кое с кем встречалась, но тот парень был придурком. Он работал в ночную смену, и она поставила будильник, чтобы сразу же позвонить ему и порвать с ним, когда он вернётся домой с работы. Через пару недель папа и мама съехались и стали жить вместе. Это была любовь с первого взгляда, Джейк. Словно он специально приехал по неверному адресу.

— Мама часто рассказывала мне эту историю, когда я была маленькой. Родители моих друзей читали им «Русалочку» или «Белоснежку». Мои рассказывали мне свою собственную сказку. Так это называла мама, их историю. Она называла её сказкой. И я тоже в это верила. В неослабевающую любовь с первого взгляда. В судьбу. — Она поднимает на меня глаза, в которых поблёскивают слёзы, и проглатывает ком в горле. — Я верю в счастливые концы.

Кайла смотрит на меня, переполняемая эмоциями, и, я надеюсь, что, чёрт побери, правильно понимаю её взгляд, который говорит мне всё, что я хочу услышать. Что она верит в Судьбу. В Любовь. В нас. Навсегда.

Кайла встаёт и идёт к окну с закрытыми шторами. Раньше здесь никогда не было окон, это была просто комната для хранения вещей; наверное, папа потрудился над тем, чтобы его установили.

Она открывает шторы и заглушает свой смех.

— Ты это видел? — повернувшись ко мне, спрашивает Кайла.

Я пытаюсь сориентироваться в комнате, стена которой выходит на…

Я поднимаюсь с кровати, встаю позади Кайлы и выглядываю в окно.

— Охренеть, — с улыбкой говорю я.

Её окно прямо напротив окна моей комнаты. Я смотрю на крышу первого этажа, в том месте, где гараж чуть отделён от дома. Мне не составит особого труда вылезти в окно, перепрыгнуть крышу и влезть в окно своей спальни.

— Папа сделал это нарочно, стопудово.

— Твой папа — мой любимец из тех, кому перевалило за тридцать пять.Глава 23

Микайла

Я отворачиваюсь от окна и врезаюсь прямо в него. В самом буквальном смысле. Моя грудь касается его груди, а когда я поднимаю глаза, то вижу, что он смотрит на меня из-под прикрытых век, и его взгляд полон страсти.

— А знаешь… — произносит он и, обняв меня за талию, передвигает нас чуть левее, — мы никогда не говорили о том, что произошло тем утром.

Я тут же отвожу взгляд, больше не в силах смотреть ему в лицо.

Он делает шаг вперёд, вжимает моё тело в стену, а затем поднимает пальцем мой подбородок, заставляя глядеть на него. Его бровь изгибается в немом вопросе.