– Поставь себя на мое место.

– Пытаюсь.

Покончив с волосами, она обеими руками подхватила подол платья.

– Сердишься настолько, что можешь застрелить меня?

– Не знаю.

– Не для этого ли ты прихватил с собой пистолет?

Кейд тяжело задышал, когда Джанис стала стягивать платье через голову, а потом аккуратно повесила его на плечики, оставшись лишь в короткой нижней юбке и колготках.

Кейд позабыл, насколько она была обольстительна. Джанис, очевидно, вознамерилась всеми доступными ей средствами доказать, что она по-прежнему любит его, что она просто поверила в его гибель и вся ее вина заключается в том, что она поспешила позаботиться о себе.

Она вернулась к кровати, сорвала шелковое покрывало и аккуратно сложила его. Затем, усевшись на край постели, она стала осторожно стягивать с себя тонкие колготки, закатывая их вниз жгутиком. Светлые волосы упали ей на лицо именно так, как он сотни раз видел это в своих мечтах.

– Не могу сказать, что не понимаю тебя, – заговорила она печально. – С твоей точки зрения мой поступок отвратительный и бессердечный. Но моя оплошность продиктована головой, а не сердцем. Вот я и вышла жадной сукой, и тут уже ничего не поделаешь.

Она отбросила волосы со лба и стала расстегивать крючки на эластичном поясе нижней юбки.

– Я столько насмотрелась на жен убитых или пропавших без вести офицеров, которые открывали кондитерские или магазины дамского белья. Но у меня не было ни того, ни другого.

Нижняя юбка следом за колготками упала на пол. Джанис сидела на краю постели, глядя на него серо-зелеными глазами почти с таким же угрюмым выражением, как и Мими.

– Ну, – спокойно спросила она, – чего же ты ждешь?

13. Бесполезный пистолет

Ночная духота обволакивала тело Кейда черным влажным покровом.

Он лежал на спине, глядя в потолок, который не мог видеть, и прислушивался к дыханию Джанис.

Еще никогда он не чувствовал себя таким морально и физически опустошенным.

Разве об этом он мечтал?

Он слегка отодвинулся, и Джанис в то же мгновение подалась за ним, как будто и во сне не желала от него отрываться. Может, в чем другом она и не преуспела, но актрисой была превосходной. По каким-то непонятным ему соображениям она хотела, чтобы он поверил, что она все еще любит его. Она изо всех сил старалась укрепить в нем эту веру. И тем не менее ее старания оказались напрасными. Кейд испытывал стыд от того, что его так нагло обманывали. У него было чувство, что он вымазался в грязи.

То, что Джанис дала ему, для нее было сущим пустяком. То же самое она предоставляла Токо и Морану. Теперь он в этом не сомневался: уж слишком она старалась доставить ему удовольствие, угодить. Для чего-то он был ей нужен, вот она и изображала любовь.

Он отодвинулся на самый край постели. Пружины, прогнувшись под ним, качнули матрас, как судно, и он тут же вспомнил голосок Мими: "Эта женщина не любит вас. Все то время, когда вам казалось, что вы счастливы, она просто спала с вами... Да и, пожалуй, не с вами, а с серебряными кленовыми листочками у вас на плечах".

Интересно знать, что теперь думает Мими. Он почувствовал угрызения совести. Почему, собственно говоря? Все, что он сделал, она просила его сделать. Она любой ценой хотела отыскать Морана. Надо надеяться, что она довольна.

Он задыхался, не мог вздохнуть полной грудью. Осторожно, чтобы не разбудить Джанис, он встал и оделся. Возможно, у моря прохладнее, и там он сумеет все обдумать. Разговоры Джанис о дорогом курорте были рассчитаны на дураков. Во-первых, в коттедже было слишком мало комнат, чтобы в эту сказку можно было поверить. Во-вторых, пристань стоила больше, чем можно заработать за пять сезонов.