Он-то это хорошо знал.

Мими молча попыхивала сигаретой. Затем, обтерев ладонью мокрые щеки, сказала:

– Все теперь ол-райт, больше не буду плакать.

– Все вышло не так хорошо, да?

Она кивнула головой.

– Да. Я была настоящей дурой. Наивной глупышкой, как вы однажды сказали.

– Почему?

– Джим меня совершенно не любит.

– Не любит?

– Нет.

Подбородок у нее предательски задрожал:

– Все, что ему требовалось в Каракасе, это приятно провести неделю. Я помогла ему в этом. Но я ему не жена.

– Он это признал?

Она покачала головой:

– Нет.

Она прижала руку к своей груди.

– Такое у меня чувство. Я это сразу поняла, как только мы остались одни.

Волнение мешало ей говорить.

– Никакой любви ко мне у него нет. Я для него всего лишь женщина. Вы понимаете, чего он немедленно потребовал от меня? А когда я заупрямилась, он свалил меня на кровать ударом кулака.

Горечь в ее голосе тронула Кейда.

– Почему же ты не воспользовалась своим ножом?

Признаться, его собственное настроение было очень похожим.

– Он отнял его.

Она внимательно разглядывала свои босые ноги.

– Но кроме ножа и нарядных босоножек он ничего не получил. – Она беззвучно расплакалась. – Забавно, как можно сильно желать встречи с человеком, а потом вдруг почувствовать, что ты его совершенно не любишь... Вот почему порвано мое платье. И теперь я не знаю, что мне делать.

– Может, вернешься назад в Каракас?

– Нет. Моя семья не примет меня.

Кейд вздохнул.

– Я пытался предостеречь тебя. Мисс Спенс с почты в Бей-Пэрише сказала мне, что, судя по обратным адресам, по меньшей мере еще три девушки, помимо тебя, подписывались под своими письмами "миссис Моран".

– И вы говорите мне об этом только сейчас?

– А ты бы поверила, если бы я рассказал тебе раньше?

Она немного подумала.

– Нет. – И продолжала беззвучно плакать.

– Где сейчас Моран?

– Не знаю. Он обзывал меня всякими бранными словами, пытался удержать, но я убежала.

Он посмотрел на коттедж. Окно в комнате Джанис было освещено. Она проснулась и увидела, что он ушел. Может быть, они с Мораном сейчас делятся впечатлениями.

Недавний ветер полностью улегся. Залив стал совершенно неподвижным, вода даже не плескалась у берега. Белые гребешки исчезли.

Кейд снова вспотел. Горло саднило, небо пересохло.

"Отдых и покой, полковник, – заявил ему врач в Токио. – Когда вернетесь в Штаты, приобретите себе лодку. Никаких волнений и неприятностей. Заберитесь в каюту вместе с женой и бутылкой рома и два месяца ни о чем не думайте".

Вот тогда он и приобрел "Си Берд". Выпил несколько бутылок рома. Даже переспал с собственной женой. То есть с бывшей женой. Отдых получился по меньшей мере оригинальным: обвинение в убийстве, Мими, словом, все атрибуты ночного кошмара.

Он боялся открыть рот, боялся, что отчаяние прорвется наружу.

Он продолжал сидеть на корточках возле Мими, у него затекли ноги, он поднялся и снова закурил.

Мими встала рядом с ним.

– Но вы-то что здесь делаете?

Он невесело улыбнулся.

– Я в той же лодке, что и ты, детка. Джанис продолжает спать с моими кленовыми листочками. У меня все еще есть что-то такое, что ей нужно.

– Что?

– Не знаю. Но любит она меня не больше, чем Моран тебя.