Изменить размер шрифта - +

– Слушай, Али, – рассмеялся полицейский, – а ведь нам пора тебя арестовывать или отправлять в ФСБ.

– Зачем арестовывать, зачем в ФСБ? – обиделся Али. – Я кому плохое сделал? Я кому вред принес? Я немного с документами опоздал, я своим землякам помогаю, я вам на строительстве помогаю! Я кому что плохое сделал?

– А ведь ты не узбек, Али? – прищурился второй майор. – Не похож ты на узбека. Я пятнадцать лет вожусь с вашим братом, могу с ходу вас различить.

– Я не узбек, – дернул плечом Али. – Почему узбек? Я каракалпак.

– Все они там одинаковые, – махнул рукой полицейский.

– Ладно, Али, – снова бегло глянул вокруг второй майор. – Если не хочешь загреметь в кутузку, то выход у тебя один. Догадываешься, о чем я говорю? Ты там распинался, что хочешь пользу приносить, вот и приноси. Только вступительный взнос в партию народных помощников внеси, и можешь продолжать в том же духе.

– Это штраф, да? – догадался Али и наконец заулыбался. – Я понимаю! В большом государстве должен быть большой порядок. Если один человек нарушил, второй нарушил, то какой же это порядок. Штрафовать нужно обязательно.

– Ты гляди, какой сознательный, – тихо добавил полицейский. – Одно удовольствие с такими дело иметь. Ну-ка, пошли к нам в машину.

Через пятнадцать минут Али вышел из полицейского «уазика» с тем же постным лицом, с каким и приехал. Ничего особенного не произошло. Просто это такая страна, Россия называется. Здесь так всегда было и будет. Несколько узбеков, сидевшие под деревьями и настороженно наблюдавшие за событиями, поднялись, когда Али подошел к ним.

– Нимага сиз ишлаяпсиз? Тез боринглар ишлаш! – неожиданно грубым голосом сказал Али.

Паша Алексеев сидел на каменном парапете Краснопресненской набережной и глазел на девушек. День был отличный, солнечный, девушки были симпатичные, длинноногие, и от этого настроение у Паши было приподнятое. Вообще-то, оно у него было хорошим и по другой причине. На прошлой неделе закончились наконец восемь месяцев его переподготовки в учебном центре «Панцирь».

Где-то там далеко остался научный центр «Байкал», осталась его четвертая лаборатория. Далеко в памяти и далеко, если смотреть по карте. Сейчас, когда прошел почти год со времени тех зловещих событий с похищением из лаборатории новейшего нанопрепарата, все вспоминалось без прежней остроты. И неожиданное предложение бросить науку и перейти на работу в эту загадочную охранную организацию тоже теперь воспринималось иначе. Это тогда Паша мучился, взвешивал, сравнивал, прислушивался к себе, к своим внутренним потребностям. А сейчас? Сейчас мир казался ему простым и понятным.

Правда, понятным не совсем до конца. Например, Паша был удивлен, когда он все же дал согласие уйти из науки в «Панцирь», ему предложили сначала закончить обучение в аспирантуре. Паша согласился, что несколько месяцев действительно погоды не делают, а образование – оно никогда не помешает.

Потом, когда пролетели эти тяжелейшие восемь месяцев, когда за плечами остались почти ежедневные огромные физические нагрузки, когда кончились эти бесконечные тренинги по запоминанию, тренировки по использованию огромного количества приборов и технических средств, имевшихся у «Панциря», Паше неожиданно предложили подумать и решить еще одну дилемму. Идти ли на оперативную работу или остаться в научной лаборатории «Панциря». Там, где эти приборы и спецсредства изобретались, разрабатывались и испытывались.

Но Паша, уже настроившись и мысленно порвав с наукой, ответил категорическим отказом. На что Кирилл Андреевич, большой и всегда взлохмаченный завлабораторией, сокрушенно покачал головой.

Быстрый переход
Мы в Instagram