Изменить размер шрифта - +

– Это творение знаменитого архитектора Тхора названо в честь Петра Ивановича Багратиона. Знаешь такого?

– Конечно, – рассмеялся Паша. – Кто же не слышал про генерала Багратиона, героя войны 1812 года?

– А ты никогда не задумывался, почему грузинского князя называют русским полководцем?

Паша открыл рот и спустя минуту закрыл его, так и не найдя, что ответить. Вопрос имел явно второе дно и второй смысл.

– Вот, – задумчиво протянул Коневский. – Резоннее было бы сказать, что он был грузинским полководцем.

– Тогда бы, – предположил Паша, – все думали, что Багратион воевал от имени Грузии и за Грузию.

– Правильно мыслишь, – кивнул Коневский. – То, что иногда режет слух дотошного слушателя, не всегда есть отсутствие истины. Воевал он в русской армии, а ее принято было называть тогда русской, а не российской. Вот и сложилось понятие – русский полководец, русский генерал. И не важна нам его национальность, правда? Главное что, не важно, где ты воюешь, главное – как воюешь. Воевал бы ты в лаборатории у Кирилла Андреевича, а славу имел, как и мы. Полевую! С его же приборами, с его снаряжением и с его примочками мы работаем во время заданий. Вот и ты имел бы к ним отношение.

– Я лучше с вами, – вздохнул Паша.

– Ну и правильно! – махнул вдруг рукой Коневский. – Это я так. Для порядка. Теперь слушай, что за задание нам светит. Как раз по твоей квалификации. Мы будем охранять президента во время его поездки в тайгу.

– Кого? – опешил Паша. – Президента? Какого… в смысле чьего?

– Нашего, – удивился Коневский. – Разумеется, что нашего президента. А что ты так реагируешь? Тебе еще в прошлом году говорили, что это наш уровень, что мы фигней и мелочами не занимаемся. Так вот, в этой операции мы с тобой работаем в паре. Слушай сюда, как говорят в Одессе…

За окном стемнело, и за сборами Альберт Лоскутов даже не заметил, когда жена включила свет. Вообще Люба сегодня была какая-то тихая, она как будто по квартире передвигалась на цыпочках. И все время молчала. Лоскутов, отрываясь от документов, иногда подумывал, что Люба в этот его отъезд какая-то не такая. Наверное, грустно оставаться одной.

До самолета оставалось три часа, и пора было проверять чемоданы. Вот-вот должна прийти машина, и нужно спешить. Лоскутов захлопнул папку, решив, что с другими материалами у него будет время познакомиться в самолете. Все равно он теперь не уснет. Привычка такая, не мог он спать во время командировок. Даже по ночам, когда удавалось лечь, он долго лежал и думал о работе. Пока еще организм справлялся с такими нагрузками.

– Алик, – жена подошла и присела рядом на подлокотник старинного кресла. – Алик, ты в этот раз надолго?

– Недели две, а там не знаю, – пожал плечами Лоскутов. – Президент у нас непредсказуемый. Он может запросто объявить военные учения по округу и остаться на них до конца. А может нас и отправить домой. Хотя бывало, что потом просто улетали без предупреждения в другой регион. Как тогда в Украину.

– Вы можете полететь в Украину? – отстранилась Люба и стала всматриваться в глаза мужа.

– Ну, это я так, – улыбнулся Лоскутов и поправил завиток волос на виске у жены. – К слову.

– А-а, – понимающе ответила Люба.

И тут запиликал и заверещал у входной двери сигнал домофона. Лоскутов мягко отстранил жену и поднялся.

– Ну! Это, наверное, машина, – решил он.

– Я сейчас, я схожу, – сорвалась с кресла Люба и упорхнула из кабинета.

Лоскутов привычно похлопал себя по карманам.

Быстрый переход
Мы в Instagram