— Голодные, наверное? — я сочувственно покивал: — так вот, слушайте меня, засранцы — говорю один раз, повторят не буду. Вы можете там врать, в кабинете начальника, я вам даже слова не скажу — мы там все врем. Но, если вы еще раз соврете мне по работе, я любого из вас отпинаю и выкину отсюда, больше в этом кабинете вы работать не будете. А теперь пошли на развод, пока шеф звонить не начал.

Явка с повинной, принятая с утра Снегиревым у молодого человека, что залез офис по бывшему месту работы и взял из сейфа «свои» деньги и немножечко чужих, шефа вполне удовлетворила и на наш кабинет он сегодня рычать не стал. Про поездку в город Река, к гражданину Хомякову, а то вдруг начальник вспомнит, что это дело числится раскрытым и начнет задавать неудобные вопросы.

— Все свободны. — я даже не стал заходить в кабинет после развода, не хотел никого из этой троицы видеть, поэтому, сразу после окончания совещания у начальника двинулся на выход, тем более, что завтра с утра я заступаю на суточное дежурство.

Наглый и Кролик проводили меня долгим взглядом, а потом кинулись к Снегиреву, с расспросами, о причинах моего демарша. Выходя из РОВД, я бросил быстрый взгляд в конец длинного коридора, где у дверей в кабинет первой оперативной зоны застыли три человеческие фигуры — очевидно, что снегирь рассказывал своим коллегам что-то очень важное, что они забыли войти в помещение.

Следующий день.

Локация — Дорожный район.

— Паша, сгоняй в Дорожную больницу, в травму… — дежурный по РОВД сунул мне половинку стандартного листа: — Там ночью пьянь какую-то привезли, с ушибами мягких тканей лица. Было подозрение на СГМ, но не подтвердилось. Я девчонок в приемном покое попросил его придержать, пока он не смылся, а ты быстренько съезди и возьми объяснение, как ты умеешь, типа «Все, что со мной случилось, является моим личным делом и впредь по данному вопросу органы МВД прошу меня не беспокоить.»

— Угу, сейчас сгоняю. — я принял бумажку и довольно кивнул головой — ну и что, что ничего не помню по милицейской службе, только что дежурный дословно рассказал мне, в каком направлении надо двигаться, когда едешь к заявителю в лечебное заведение.

Ввалившись в приемной покой, считавшейся «приличной», больницы, финансируемой железной дорогой, я сразу нашел грустного мужичка с фиолетовыми синяками под обоими глазами.

Потерпевшего даже уговаривать не пришлось — общаться с милицией он не желал, да и ничего не помнил о обстоятельствах получения ударов по мягки тканям лица, поэтому старательно вывел «…впредь прошу по данному поводу не беспокоить» и был отпущен на свободу, но поиск новых компаний и новых приключений.

— М-м-м… Слава…- я повернулся к флегматичному водителю дежурного «УАЗика»: — Дежурный сказал еще в одно место заехать…

Старшина по имени слава равнодушно пожал могучими плечами и со скрежетом включил первую передачу, не задавая лишних вопросов — в частности, как мог дежурный дать мне новое задание, ведь рация находиться в машине, рядом со Славой.

Ну улице Вождя рабов, там, где двадцать дней назад, украли или не украли, экскаватор, кипела работа — на этот раз, на фоне, уложенных штабелем водопроводных труб, шустро работал небольшой, оранжевого цвета, экскаватор с темными буквами «Хитачи» на моторном отсеке, копая широкую траншею. Вокруг траншеи суетилось несколько человек.

— Слава, здесь притормози, я недолго. — не дожидаясь полной остановки вездехода, я, на ходу выскочил из кабины, по инерции пробежал несколько шагов и двинулся в сторону мужиков в красных пластиковых касках.

— Добрый день, а прораба я могу видеть?

— Ну я прораб, что хотел? — один из строителей, нехотя повернул ко мне голову.