- Ну, вот и все, Константин Андреевич, - поднимаясь с кресла, произнес Радим. - Как впечатление от первых минут полета?

- Захватывающе. Хотя, наверное, ожидал чего-то большего.

Граф улыбнулся.

- Так всегда бывает. А теперь предлагаю выпить взвару, хотя могу предложить чай или кофе.

- Великолепно, - обрадовался Воронцов, - я с удовольствием приму ваше приглашение и выпью чашечку крепкого не сладкого кофе. А если еще и позавтракать предложат, будет вообще замечательно.

- Сейчас организуем, - и Радим извлек из кармана мыслеглас.

Через пять минут они уже сидели в кают-компании, Константин пил кофе и жевал только что пожаренную яичницу с беконом.

- Кстати, а что это за лесенка с люком справа в рубке? - поинтересовался Воронцов, вспомнив вопрос, который его терзал.

- Выход на стрелковую площадку, - охотно пояснил граф, - там башенка с пулеметом, еще одна такая же позади.

- Зачем? - удивился Воронцов.

- Во-первых, во тьме нас могут атаковать клюи - летающие мутанты. А во-вторых, у бандитов есть точно такие же леткоры. Мне известно о двух нападениях в прошлом году, и оба, к несчастью, для моих коллег оказались неудачными, команда и капитаны убиты, груз и леткоры захвачены.

Константин попытался представить, как должен выглядеть захват на высоте пары километров, и не смог. Хотя скорость и не велика, а эти летающие корабли могут зависать.

Когда все было выпито и съедено, граф поднялся.

- Вынужден вас оставить, боярин, мое присутствие необходимо на мостике.

Воронцов поднялся следом.

- Не смею задерживать. Пожалуй, вернусь в каюту и посплю пару часов, да и вещи нужно распаковать.

- Передайте вашим людям, завтрак в девять утра. Ваш будет доставлен в каюту.

Константин кивнул и отправился отдыхать, все же подъем был ранним, левая рука на перевязи ныла.

Дождь закончился, и Константин уселся в кресло перед иллюминатором. Достав сигариллу, он прикурил и стал смотреть, как неторопливо проплывают над леткором облака, а впереди, красиво их окрашивая багряным, проступает солнце.

На третий день Константин был вынужден признать, путешествовать с комфортом и ни хрена не делать ему очень понравилось. Скучновато, конечно, ни тебе засад, ни тварей, одержимых тьмой, летишь себе, смотришь в иллюминатор на облака или на землю далеко внизу, беседуешь с составляющим ему компанию Радимом. Причем эти беседы получили практическое продолжение, оказалось, что граф отлично фехтует, и он начал показывать боярину приемы. Капитан очень удивился тому, что Константин не умеет обращаться с клинком, хоть и одержал победу в двух дуэлях, и теперь он взялся вбить в Воронцова хотя бы азы. За что боярин был очень благодарен. Охранники скучали, но службу тянули. Один постоянно находился в общей комнате, присматривая за каютой боярина. Каждый вечер леткор опускался на землю, стоянки для него имелись почти возле каждого более-менее крупного городка. Капитаны летающих кораблей знали эти места, как дом родной, им были рады, их всегда ждал стол, кровать и женщины. Ночи же Воронцову, который предпочитал оставаться на леткоре, скрашивала Юлия. Вот только, проведя вместе час-полтора, она исчезала, экономя резерв, ведь не лазить же Константину по Астре в поисках сущности для кормежки одной активной боярышни. И чем ближе девушка была к дому, тем мрачнее она становилась, словно чуяла грядущие неприятности. А то, что без них не обойдется, оба прекрасно понимали.

За пару часов до заката четвертого дня путешествия в каюту, постучавшись, вошел Радим. Константин, уже привычно сидевший в кресле напротив иллюминатора с сигариллой и стаканом виски, пару бутылок которого он прихватил в дорогу, сделал приглашающий жест.

- Присоединяйтесь, граф.

- Нет, Ваша светлость, - покачал тот головой. - Я пришел сказать, что скоро садимся в пункте назначения. Прибыли. Даже чуть быстрее, чем я рассчитывал.