– Я тоже рад встретить ваши взгляды. – Вальдес слегка склонил голову. – Мы общаемся в реальном времени? Видимо, через Лимб?

    – Да.

    – Нам не известны такие способы связи.

    – Не вам одним. – Гхиайра изобразил улыбку. – Это не должно тебя смущать, Защитник. Мы общаемся, и этого достаточно. – Бросив взгляд на Птайона, он сменил тему: – Надеюсь, путешествие, которое ты совершил, доставило тебе радость?

    – Виды Файо и вашего астроида превосходны, – сказал Вальдес. – Вы хотели, чтобы я получил удовольствие? Для этого вы связались со мной на Данвейте? Если так, я благодарен вам.

    Птайон пошевелился, колыхнув полами мантии.

    – Гоорд, как книи'лина, – молвил он, растягивая слова. У него было странное, но приятное произношение – речь звучала точно музыка.

    – Гордость простительна, если не питает жестокость и злобу, – заметил Гхиайра. – Мы пожелали, Сергей Вальдес, чтобы ты взглянул на Файо и окружающие его астроиды, чтобы ты увидел невиданное, то, что недоступно даже Защитникам Розовой Зоны. Но это не награда, это знак уважения. Награда еще впереди.

    – Приятно слышать, – пробормотал Вальдес. Эти двое не вызывали у него приязни, как и остальные обитатели астроида Анат. Все они, в той или иной степени, являлись родичами Занту, ее семейной группой, и они обрекли ее на годы скитаний и мучительного одиночества. Смутно, очень смутно, он все-таки ощущал, что для разумного существа, одаренного ментальным чувством, гораздо труднее оторваться от своих, от собственного племени, чем для любого из людей. Люди глухи к мысленным волнам, к той телепатической ауре, что окружает их с рождения до смерти, но для лоона эо это было привычной и, вероятно, необходимой средой. Лишиться ее – великое несчастье, думал Вальдес. Такое огромное, что даже общество чужака с едва заметным даром к ментальному общению становится большой удачей.

    Уловил ли Птайон эти мысли? Его лицо оставалось бесстрастным, когда он сказал:

    – Мы пожелали встретиться с тобой, Сергей Вальдес с Земли, чтобы сказать: мы довольны. Ты хорошо охраняешь нашего потомка. Ты дважды спас Занту, и это заслуживает благодарности.

    – Мне не пришлось бы этим заниматься, если бы она жила в астроиде, – сказал Вальдес. – Здесь, в ее собственном доме. Странствия в космосе не для нее. Ты, Птайон, сказал: гордость простительна, если не питает жестокость и злобу. Но сами вы поступили жестоко, отправив ее в Великую Пустоту, бросив своего потомка в полном одиночестве.

    Физиономии обоих лоона эо окаменели. Вальдес, приглядевшись, уже улавливал разницу между ними: Гхиайра казался более мужественным, более соответствующим мужскому типу, тогда как Птайон отличался странной неопределенностью черт. Просторное одеяние, скрывавшее фигуру, оставляло загадкой его половую принадлежность, и наблюдательность Вальдеса была тут бессильна. Возможно, не «он», а «она»? Или даже «оно» – ведь лоона эо все-таки не гуманоиды с их четким различием между мужчиной и женщиной.

    – Броосив в поолном одиночестве, – пропел меж тем Птайон. – Этоо упрек!

    – Упрек, – согласился Гхиайра. – Но ты должен знать, Защитник, что наша, как ты утверждаешь, жестокость в одном ничего не меняет: Занту по-прежнему нам очень дорога. Даже несмотря на то, что она преступница.

    Глядя на ошеломленное лицо Вальдеса, он продолжал спокойным ровным тоном, словно читая лекцию нерадивому студенту:

    – Преступление! Мы говорим на твоем языке, Сергей Вальдес с Земли, ибо в нашем нет такого термина.