Корабль отстрелил модуль ретранслятора. Маленький диск промчался вдоль разгонной шахты, прилип к ее краю, развернул антенны, и шлемофон Вальдеса сразу наполнили голоса: команды, рапорты, ликующие выкрики, хрип и тяжелое дыхание раненых. Настроившись на волну Ришара, он доложил:

    – Здесь Вальдес, Адмирал. Мы с Прохоровым в камере генератора. Он выведен из строя.

    – Это я сам вижу. – Голос Ришара был спокойным и ровным. – Защитное поле исчезло. Мои поздравления, коммаидер.

    – Есть дополнительные приказы?

    – Нет. Действуйте в рамках известной вам диспозиции. Мы дожмем их в ближайшие тридцать минут, Атака десанта начнется по графику. Удачи!

    – И вам, сэр. – Вальдес опустил забрало шлема. – Глеб, ты готов?

    – Да.

    – Высаживаемся. «Ланселот», выпусти нас.

    Один за другим они провалились в разверстую дыру шлюза, очутившись под выпуклым корабельным днищем. Команда с «Голландца» уже их поджидала – трое десантников с тяжелым вооружением, Прохоров и два его стрелка. Оба корабля, «Ланселот» и «Голландец», висели в огромной камере, как пара серебристых китов с вытянутыми носами-бивнями. Генератор казался гигантским черным утесом, к которому они приплыли из океана Великой Пустоты.

    – Вперед!

    Двенадцать человек двинулись вдоль развороченного корпуса генератора, огибая его с правой стороны. Воздуха тут не имелось, но тяготение было нормальным, почти ноль восемь «же» – видимо, какие-то аварийные системы еще работали. Под ногами хрустели мелкие обломки и темная пыль, вверху, словно сталактиты, торчали перебитые колонны метровой толщины, лучи нашлемных прожекторов светлыми пятнами метались по стенам. Задняя часть камеры, где, поводя стволами лазеров, парили УБРы, оказалась полукруглой, напоминавшей половинку огромного барабана; здесь в стене были прорезаны щели энерговодов, питавших гравитационные движки. Один из этих ходов шел неподалеку от центра управления.

    – Схема, – негромко произнес Вальдес. Призрачная миниатюрная конструкция возникла перед ним; алые точки отмечали местонахождение отряда. Четырнадцать крохотных точек, на шесть меньше, чем полагалось, даже на семь – на корабле Ивара тоже был робот… Боль, к которой нельзя привыкнуть, кольнула Вальдеса. «Путь солдата – дорога потерь», – сказал он себе и вытянул руку к третьему справа проходу.

    – Нам сюда. Соблюдаем полное радиомолчание.

    Энерговод был огромным, как все остальное в этой космической крепости, – метров тридцать в высоту и восемь-десять в ширину. Над ними, в густой и вязкой темноте, тянулись кабели, подобные чудовищным змеям; стоило поднять голову, и прожекторный луч вонзался в их бронированные тела. Мрак впереди выглядел столь же плотным, непроницаемым, и мнитесь, что где-то там воздвигнута стена, удалявшаяся с каждым шагом, избегающая прикосновений и взглядов. Стремясь к ней, отряд двигался в боевом строю: в авангарде – роботы, за ними – шесть десантников и замыкающими – экипажи бейри. Шли почти бесшумно; слышались только стук подошв о пол да сопение Птурса, который не любил разгуливать в скафандре.

    Дождавшись, когда гроздь алых пятнышек на схеме приблизится к транспортному коридору, Вальдес остановился. Роботы, которыми управлял Светлая Вода, замерли, десантники сдвинулись к правой стене; левая выходила к внутренним коммуникациям и была ближе к централи. Сканеры УБРов просветили ее, показав Вальдесу какие-то огромные трубы и шланги, простиравшиеся будто бы в бесконечность.