– Можем обменяться впечатлениями, – сказал Вальдес, всматриваясь в схему.

    Прохоров приблизился к нему:

    – Как думаешь, что тут? Эти трубы…

    – …часть системы жизнеобеспечения, если наши данные точны. Подача воздуха, воды, тепла, энергии для бытовых нужд. Еще тут проложены шахты лифтов – здесь и здесь.

    – До коридора метров семьдесят.

    – Семьдесят четыре, – уточнил Вальдес, взглянув на показания сканеров.

    – Резать будем или взрывать?

    – Резать долго, камерады, – вмешался Оношко, командовавший десантниками. – Лазером пробьемся в коридор, а эту стену лучше долбануть ракетой. Заодно воздуховоды порушим.

    – Сыпануть бы в них чего-нибудь, – пробормотал Птурс. – Газа бы жабам подмешать… Есть у нас «бодрячок» или «мозгокрут»?

    – Нервно-паралитический газ на дроми не действует, – заметил Вождь. – Только нам хуже – будем потом продувать систему и выбрасывать воздух в пустоту.

    Вальдес взглянул на таймер:

    – Хватит разговоров. До высадки десанта восемнадцать минут. Оношко, взрывай!

    Первая ракета ударила в стену, оставив выбоину полуметровой глубины. Второй снаряд беззвучно сорвался с плеча Фархада, брызнул темный стекловидный материал, выемка расширилась, и ее края стали наливаться багрянцем. Еще две ракеты исчезли одна за другой в облаке пыли, метнулись фонтаны огня, рваное отверстие раздалось шире, раскаленная керамика вспучилась и потекла. Десантники вскинули фризер-автоматы, и над дырой, смешиваясь с пылью, заклубился белесый морозный пар. Первый робот нырнул в эту грязно-серую тучу, за ним ринулся второй, вытянув гибкие манипуляторы. Оношко уцепился за них и исчез в пробитой дыре. «С трудом, но пробраться можно», – долетел до Вальдеса его голос.

    Они полезли в отверстие, прошли по корпусу УБРа, перепрыгнули на бесконечно длинную шестигранную призму – видимо, одну из лифтовых шахт, потом скользнули мимо трещин в трубе, из которых вытекал воздух или, возможно, какой-то газ, компонент дыхательной смеси. В пустоте и холоде газ застывал снежными хлопьями, падавшими вниз, в темную пропасть, что зияла под хаосом переплетающихся труб, решетчатых конструкций, балок и кабелей. Их поверхности были усеяны маленькими ремонтными агрегатами, похожими на уснувших паучков. Пауки не двигались – мозг станции, руководивший ими, был уничтожен или отключен.

    Впереди сверкали синие лазерные лучи – УБР резал стену коридора. Второй робот проплыл над отрядом, торопясь присоединиться к первому. Блеск лазеров стал ослепительным, вырезанный сегмент обшивки сорвался, рухнул вниз, врезался в трубу воздуховода. В стене возникла узкая длинная щель, и УБРы, встав на ребро, протиснулись внутрь. За ними последовали люди, преодолевая поток бившего из щели воздуха.

    Они очутились в коридоре – широком, овального сечения. Он был похож на подземные коммуникации данвейтской базы – так же тянулась посередине транспортная полоса, светились стены из сероватой керамики, круглился высокий потолок. Роботы разбежались, поплыли налево и направо, занимая оборонительные позиции и выдвинув на всю длину лазерные стволы. Десантники, тройка с «Голландца» и тройка с «Ланселота», встали за ними, перегораживая тоннель. Их оружие было готово к бою.

    Схема, мерцавшая перед Вальдесом, утверждала, что коридор вел в главный узел станции, к той централи, где некогда располагался мозг.