Вальдес, подняв забрало шлема, втянул носом воздух. Пахло мерзко, как всюду, где находились дроми, и от этого густого смрада першило в горле. Запах, пожалуй, был более прочным барьером между дроми и людьми, чем разница в облике, языке, привычках; чувства зрения и слуха подтверждали, что дроми чужие, а обоняние добавляло: чужие и отвратительные.

    Пискнул коммутатор – вызывал Адмирал.

    – Централь захвачена, сэр, – доложился Вальдес.

    – Потери?

    – Двое убитых. Фархад и Ким Йо.

    – Да будут милостивы к ним Владыки Пустоты, – раздалось после недолгого молчания. – Пленные?

    – Мертвы. Покончили с собой.

    – Кто вел переговоры?

    – Кро Лайтвотер, сэр.

    Снова молчание. Потом:

    – Ну, если у него не получилось… Никаких претензий, коммаидер.

    – Спасибо, сэр. Что нам делать?

    – Ждать. Их оборона сломлена. Я буду у вас через десять минут.

    Но появился он раньше – видимо, транспортная сеть работала. За Адмиралом плыли гравиплатформы, шагал отряд десантников, и централь сразу наполнилась людьми, их голосами, стрекотом видеокамер и лязгом оружия. Восемь бойцов растянулись шеренгой у арок, сменив Оношко, четверо стали грузить на платформы тела погибших и разбитых роботов, затем, подогнав платформу к пульту, занялись мертвыми дроми. Стоя рядом с Вальдесом и Кро и наблюдая за этой суетой, Монтегю Ришар спокойно ждал, когда очистят помещение.

    Платформы с дроми поплыли к выходу.

    – Не удалось-таки взять их живьем, – заметил Прохоров. – Жаль! Теперь не узнаем, что тут они нахимичили.

    – Не факт, – отозвался Адмирал, глядя в потолок с серыми бездействующими экранами. – Совсем не факт!

    В зале, сопровождаемый двумя десантниками, появился Регистратор. По оранжевому одеянию Вальдес узнал Пятого, отвечавшего за техническое обслуживание базы; сообразуясь с древней традицией, патрульные присвоили ему кличку «дед» [19] . Правда, на настоящего «деда» он не тянул – бороды у серва не имелось, равным образом как и густых бакенбард, объемистого пивного брюха и зычного голоса. Тонкий, бледный, изящный, он шагал между рослых десантников в боевых скафандрах, не обращая внимания на мерзкий запах и трупы дроми, валявшиеся за арками.

    Встав в центре отсека, Регистратор вытянул руки к потолку и произнес:

    – Во имя Хозяев – да живут они до той поры, пока не истает время! Здесь их слуга. Если ты жив, отвечай!

    Сотни крохотных иголочек кольнули затылок Вальдеса, переместились на шею, ужалили позвоночник. Регистратор пошевелил пальцами; казалось, что его руки ткут в воздухе невидимую паутину.

    – Что он делает? – спросил Прохоров.

    – Пытается реанимировать разум станции. Он тут, над нами. – Ришар показал взглядом на потолок. – Если его не уничтожили, а лишь отключили, то…

    Яркая вспышка света заставила их зажмуриться. Когда Вальдес открыл глаза, все потолочные экраны ожили, и станция словно отразилась в них: он видел корабли патрульных на фоне звезд, причалы, шлюзы и отсеки, гигантскую трубу разгонной шахты, темную массу генератора, преддверие централи за входными арками, заваленное грудами мертвых тел, какие-то другие помещения, кабели, трубопроводы, решетчатые фермы, огромные машины. Картины менялись, плыли, текли, и одновременно с этим начала гаснуть россыпь огней на шкафах у стен – искусственный разум цитадели перехватывал управление.