– Ну, камерады, за мушкетеров… по второй, не чокаясь…

    За окном подул ветер, и Замок отозвался хрустальным перезвоном. То была печальная мелодия – в битве за Крысятник погибли тринадцать бейри с экипажами и тридцать два десантника, но за Конвой Вентури Патруль рассчитался. Впрочем, долг в этой войне лишь возрастал, и подведение баланса ожидалось лишь в далеком будущем.

    Птурс снова ухватился за бутылку. Инга прикрыла ладонью свой бокал.

    – Мне хватит, Степан.

    – Птурс!

    – Почему? Разве Степан – плохое имя?

    – Хорошее, но только для мирного времени, а воевать удобней с прозвищем. Ришар – Адмирал, Кро – Вождь, а Степан Раков – Птурс… – Он поднял голову, ткнул пальцем в портрет бен Ахмана и заявил: – Этот вот тоже никакой не Ахман, читал я его пацаненком и точно помню, что настоящее имя совсем другое. У них, у писак, это зовется… – Птурс наморщил лоб, – да, зовется псевдонимом. Птурс – мой псевдоним! И если я когда-нибудь сяду за мемуары, будут они Птурсовы, а не Степана Ракова!

    – Сядешь, – усмехнулся Вальдес. – Если к тому времени не разучишься читать и писать.

    – Вот и давайте выпьем, чтоб не разучился, – молвил Птурс и принялся разливать ширьяк. – Ты, девонька, пальчики-то отодвинь, не мешай емкость наполнить. Пальчики не для того, чтоб закрывать, они у нас чтобы держать, поднимать и опрокидывать… Вот так, умница! Давай! За то, чтобы Птурс дожил до своих мемуаров! Желательно, в добром здравии.

    – Твое прозвище что-то значит? – спросила Инга.

    – Конечно. Противотанковый ракетный управляемый снаряд… Самая лучшая кличка для канонира.

    – Гаубица тоже подходит, – сказал Вальдес. – Или Мортира.

    – Они женского рода. – Птурс повернулся к Инге. – Это он потому ерничает, рыбка моя, что нет у него почетного прозванья. А отчего нет? Молод слишком, не заслужил, хоть и выбился в коммаидеры.

    – Сестры звали меня Пробкой, – признался Вальдес. Видение острова среди лазурных вод мелькнуло перед ним и растаяло в данвейтских сумерках.

    – Почему?

    – Плавал хорошо и ни разу не тонул. С дельфинами плавал… были у нас два дельфина, Зиг и Зага. Может, до сих пор живы.

    Инга вздохнула:

    – У нас на Т'харе нет дельфинов, и океана тоже нет, только озера, ручьи и речки. Я никогда не видела дельфинов… ни живых дельфинов, ни соколов.

    – Ближайший мир, где есть земные птицы, это Новая Эллада, – заметил Кро. – Колонизирован в двести седьмом, а в двести тринадцатом его частично терраформировали и заселили всякой живностью.

    – Это сколько же парсеков?

    Вождь наморщил лоб, припоминая, но тут медальон па груди Вальдеса коротко звякнул. Он прислушался – тихий голос серва шелестел, как сухие листья на ветру.

    – Кто? – спросил Птурс.

    – Первый Регистратор. Просит, чтобы мы явились к Планировщику. Прямо сейчас.

    – А завтра нельзя?

    – Ты же их знаешь… Пришел какой-то приказ от Хозяев, и надо выполнить его без промедления. – Вальдес оглядел накрытый стол, уютный салон, милое личико Инги и огорченно вздохнул: – Похоже, надо ехать.

    – Допьем и поедем, – согласился Птурс.