– Да, конечно. Я хотела сказать, в свой дом. Мог вернуться, но не вернулся. Почему?

    – Это остров, искусственный остров, что плавает в океане. Там бывают бури, и после нужно чинить то одно, то другое… баллоны, двигатели, береговую полосу… Бесплатно починить нельзя. Поэтому я служу лоона эо и собираю пиастры. Ты знаешь, что это такое?

    – Металл. Вот такой. – Она пошевелила пальцами, и в них появилась монета. Голография, подумалось Вальдесу, но платиновый диск мелькнул в воздухе и упал в его подставленную ладонь. – Если бы я могла, я дала бы тебе много металла, – промолвила Занту. – Но это запрещается. Просто так давать нельзя. Металл, энергия, жилища, право поселиться на Данвейте и в других мирах – все только за службу Защитников. Так положено.

    – Я не жалуюсь и ничего не прошу, – нахмурившись, сказал Вальдес.

    – Я знаю. Мне… мне было интересно, почему ты не вернулся в свой астроид… то есть в свой дом. Я ведь тоже не могу вернуться.

    – Вот как? Отчего же?

    – Это сложно объяснить. Ты не поймешь. – Ее лицо поблекло, как сорванный цветок, потом вновь оживилось. – Твой остров в океане… Там кто-то тебя ждет?

    – Да, конечно. Там… – Вальдес собирался сказать «родители», «братья», «сестры», но вдруг обнаружил, что в языке лоона эо таких понятий нет или, быть может, они ему не известны. Не знал он и других, обозначающих родство – «мать», «отец», «сын», «дочь», и вместо этого на память приходили только «предок» и «потомок». Должно быть, он плохо владел языком, зная лишь обиходные слова да те, что связаны с войной и службой.

    – Не могу объяснить, – молвил Вальдес, потирая висок. – Это мои предки, но очень близкие… мужчина и женщина, что дали жизнь мне и другим своим потомкам. Моя семейная группа. – Он наконец подобрал необходимый термин.

    – Твои тальде, тлра и тайос, – сказала Занту. – Тальде носит плод, тлра и тайос его инициируют… Так, Сергей Вальдес с Земли?

    Он улыбнулся:

    – У нас дела обстоят попроще. Нам хватает или тайоса, или тлра, что бы это ни означало.

    – Бриани, Гхиайра и Птайон… – вдруг произнесла она, и Вальдесу почудилось, что голос ее звенит тоской. – Мои тальде, тлра и тайос… Как они далеко! Как бесконечно далеко!

    Плащ соскользнул с плеч Занту, и он увидел упругие маленькие груди с голубоватыми сосками живот, подобный лепестку лотоса, и длинные стройные ножки. Что-то воздушное, полупрозрачное, мерцающее было на ней; контуры тела то расплывались, почти исчезали, окруженные искристым белым облаком, то возникали снова, будто дразня и маня. Сейчас она не походила на юную земную девочку, и Вальдес подумал, что лет ей, должно быть, немало – во всяком случае, не меньше, чем ему самому. Правда, у Хозяев этот возраст был далек от зрелости.

    – Прикоснись ко мне, – прошептала Занту.

    Он встал и замер, увидев жест отрицания, скрещенные перед грудью руки.

    – Нет, не приближайся! Представь, что ты касаешься, только представь… думай об этом, и я почувствую… может быть, это удастся… может быть…

    Она шептала что-то еще, но Вальдес не слышал, объятый трансом или преддверием сна, когда мысль скользит по грани между забвением и явью, а реальность отступает перед чудом. Веки его опустились, растаяла морская даль, стих посвист ветра, и женщина лоона эо, такая нежная, теплая, желанная, вдруг очутилась рядом с ним.